Мисси Джэйн – Рожденный из камня (ЛП) (страница 27)

— Сейчас, когда я поела, намного лучше. Я долго спала?

Его веселость исчезла.

— Три дня, любимая. Я уже стал волноваться за твое здоровье, но волшебники сказали, что твоему телу нужно восстановиться. Я умудрялся кормить тебя бульоном, но ты так и не открывала глаз.

Восторг наполнял ее, но девушка нахмурилась и осмотрела себя снова. Все, что она увидела, было здоровее, чем прежде и чувствовала она себя просто прекрасно.

— Что ж, теперь я исцелилась.

Его улыбка вновь вернулась.

— Хорошо. Теперь ты готова встретиться с нашей дочерью? Бедняжка до сих пор ждет для себя имя.

Астрид застыла и открыла рот от удивления.

Его улыбка померкла, и он с опаской посмотрел на нее.

— Астрид?

— Значит, это был не сон? Я правда родила тебе ребенка?

Он улыбнулся и кивнул.

— Да, родила. И она — самое идеальное, самое прекрасное создание из когда-либо существовавших. Мы проделали колоссальную работу.

Астрид рассмеялась, смущенно и облегченно, и Орестес поставил ее на пол. Ее сердце забилось чаще, а слезы жгли глаза, но она была счастлива. Если Орестес был доволен ребенком, возможно, он решил держать Астрид при себе.

— Мы проделали? Мы? — спрашивала Астрид.

— Да. И хотя ты спала, она кормилась твоим молоком. Волшебники говорят, что у нее прекрасное здоровье для человека или гаргульи.

— Что ж. Тогда позволь мне самой увидеть это прекрасное создание.

Орестес взял ее за руку и провел ее из комнаты. Они спустились по лестнице и вошли в столовую. Там находились одиннадцать братьев, сидевшие вокруг стола, но также там были люди из прислуги. Многие слуги стояли между братьями, все говорили на повышенных тонах.

— Тише, тише. Она проснулась, — сказал Орестес.

Его громкий голос заглушил другие, и все повернулись, наблюдая, как он входил в комнату с Астрид. Щеки девушки залились румянцем от всеобщего внимания, но все улыбались ей. Никогда еще люди не смотрели на нее с таким одобрением. Она едва не расплакалась снова.

— Ах, прекрасно. Она сможет рассудить нас, — сказал Кефас.

Орестес подвел ее к единственному пустому креслу во главе стола и сел сам, а затем усадил девушку на колени. Ее внимание привлекли сложенные на огромном столе одеяла, на которых спала малышка. Она была прекрасной. На ее темных волосиках отражался свет факелов. Кожа была смуглой и гладкой, как у отца. Даже во сне она улыбалась, сложив губки бантиком.

— Ох, Орестес, она прекрасна, — со вздохом произнесла Астрид.

Все согласно забормотали.

— Да, она прекрасна, но она все еще “безымянная”, - заметил Халдор. — Теперь, когда вы здесь, мы можем это исправить и дать бедному ребенку правильное имя. Я устал все время называть ее “ребенок”.

Все братья, включая Орестеса, захихикали.

— Что же вы тогда тянули? — спросила Астрид.

Все начали называть имена в произвольном порядке. Даже люди, казалось, больше не боялись Владык, и спорили наравне со всеми. Астрид удивилась, как все громкие голоса до сих пор не разбудили ее дочку, но та мирно спала.

— Как бы ты хотела назвать своего ребенка? — спросил, наконец, Орестес. — Если не обращать внимания на всю эту стороннюю какофонию.

В этот момент она подумала о прекрасной маленькой девочке, лежавшей перед ними. Она посмотрела на мужчину, которого любила всем сердцем. Если бы родился мальчик, то она назвала бы его в честь отца. Но имя Орестес не подходило для девочки.

— Что насчет… Урании? — спросила Астрид.

По залу прошел шепот, но никто не возразил.

— Урания? — спросил Орестес. — Где я слышал это прежде?

— Это греческое имя. Так звали музу астрономии, кажется, — сказал Крейг.

— Оно означает небесная. В ее случае идеально подходит, — добавил Нель.

Астрид обернулась, чтобы поблагодарить его и с удивлением заметила у него на коленях женщину. Никто больше ничего не добавил к этому, так что она повернулась к Орестесу.

— Это более приближенное к твоему имя. Конечно, если ты не предпочтешь имя Офелия, — сказала она.

Орестес немедленно покачал головой и поцеловал ее в губы.

— Нет. Я предпочту Офелии Уранию.

— Тогда решено, Урания, — сказал Кефас.

Поднялся гул одобрения, который разбудил, наконец, малышку. К удивлению Астрид, маленькая Урания не заплакала. Она вздрогнула, проснувшись, и осмотрела комнату большими серо-голубыми глазами. Когда ее взгляд, наконец, остановился на родителях, малышка улыбнулась.

— Ох, я обязана подержать ее, — сказала Астрид.

Она наклонилась вперед и потянула за одеяла, чтобы взять дочку на руки.

Когда она села обратно к Орестесу, он обнял их обеих, словно защищая и заставляя ее чувствовать себя желанной.

— Видишь, я же говорил, что она прекрасна, — сказал юноша.

Астрид рассмеялась, проведя пальцем по щеке малышки. Она была мягкой, как Астрид и предполагала.

— Да. Так и есть.

Праздничный обед состоялся, и люди впервые сидели вместе с Владыками. Орестес посмотрел на сидевших за столом братьев и двух женщин, которые теперь стали частью их семьи. Затем опустил взгляд на маленький сверток на руках Астрид, и его переполнила нежность. Лига Двадцати вложила во Владык сочувствие и понимание, рассказав об этом, но они никогда не испытывали любви. Глядя на свою новую семью, Орестес знал, что испытывает настоящую любовь к ним, которую никогда не питал к братьям. Для него было важно защищать их и делать счастливыми, даже пренебрегая защитой королевства. Он мог бы никогда не говорить этого вслух, но знал, что теперь Астрид и Урания стали для него центром его вселенной.

Маленькая Урания позволила Астрид съесть всего пару ложек, прежде чем ее собственный голод пробудился, и она заголосила. Все рассмеялись над маленьким, сморщенным личиком, которое оказалось таким трогательным. Орестес отправил Астрид к себе в комнату, а сам стал собирать еду. Он взял большой поднос и наполнил его всем понемногу. Войдя в комнату, он замер, увидев, как Астрид сидела на кровати и кормила грудью Уранию. Его сердце вырывалось из груди. Могло ли быть что-то прекраснее? Однозначно, нет. Опомнившись, он поставил поднос с едой на стол. Затем он закрыл дверь на замок. Зрелище предназначалось лишь для его глаз.

— Она в порядке? — спросил юноша.

Астрид улыбнулась.

— Да. Она просто прекрасна.

Он усмехнулся и приблизился к постели.

— Я так и сказал. Хочешь, я положу тебе еды?

Девушка покачала головой.

— Ты не должен прислуживать мне, Орестес. Ешь. Я сама позабочусь о себе, когда покормлю малышку. Тем более я поела хлеб и сыр, когда проснулась.

Он замялся, хоть и знал, что она действительно поела после пробуждения. Орестес оставлял еду на всякий случай и был рад, что она чувствовала себя с ним достаточно свободно, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. Осмотрев комнату, юноша стал обдумывать, какие изменения стоило бы внести, чтобы Астрид чувствовала себя желанной. Он обещал ей шкаф и письменный стол, возможно, рядом с его. Так как она любила книги, он подумал о небольшой полочке, что тоже было бы неплохо. А для малышки? Он нахмурился, осознав, что от занятий любовью придётся воздержаться. Даже когда Астрид поправится, он не сможет заниматься с ней сексом, потому что Урания будет в их постели.

— Орестес?

Беспокойство в голосе Астрид отвлекло Орестеса от мыслей о ее прекрасном теле. Она, нахмурившись, смотрела на него.

— Да, любимая?

— Что- то не так? Может нам… ты хочешь побыть один?

Он мгновенно отставил тарелку и подошел к ней.

— Нет, конечно, нет. Почему ты так решила?

Она замешкалась, с опаской наблюдая за ним, и он задержал дыхание. Что он сделал не так?

— Ну ты… хмурился… когда смотрел на нас. Если ты устал и хочешь спокойно поспать…