Мишель Зевако – Принцесса из рода Борджиа (страница 37)

— Отлично, мой друг! Но я все же не оставлю тебя одного. Бог мой, я прекрасно понимаю, что сейчас тебе очень хочется зарезать меня и побежать на мельницу. Но пойми, Моревер, что и я хотел бы вцепиться тебе в горло, тебе, моему лучшему другу! Я не слаб духом, ты это хорошо знаешь, и если бы речь шла о ком-нибудь другом, а не о Гизе, то я был бы на твоей стороне. Но я верная собака Генриха. Если кто-то слишком близко подходит к моему хозяину, я рычу. А если кто-то хочет тронуть то, что ему принадлежит, показываю клыки. Останемся же друзьями, Моревер!

Менвиль говорил с искренностью солдата, душой и телом преданного своему господину и готового умереть ради него… если только кто-то не предложит ему большую плату.

— Что ж, ладно! — сказал Моревер. — Я не покину тебя до вечера, и хотя твои подозрения оскорбляют меня, вот моя рука. Останемся друзьями, Менвиль!

Они обменялись рукопожатием.

— Но, — продолжил Моревер, — мы ведь условились, что ты добудешь для меня двести тысяч ливров?

— Клянусь бороденкой Сикста, который против своей воли станет нашим поставщиком! Нужно, чтобы Гиз позволил тебе уехать с одним из этих мешков, и тогда ты завтра же сможешь отправиться за границу, что, конечно, огорчит меня как друга, но и порадует, ибо ты наконец найдешь мир и покой, которые давно заслужил… А теперь пойдем отчитаемся перед герцогом и подготовим нашу вылазку.

Они быстро зашагали в сторону Парижа. Тогда кусты дикой ежевики, окаймлявшей овсяное поле, тихонько раздвинулись и показалось улыбающееся лицо человека, которого так боялся Моревер. Приятели-лигисты скрылись за поворотом дороги, и шевалье де Пардальян выбрался из зарослей и удовлетворенно подкрутил усы.

— На этот раз ты попался! — прошептал он.

Глава 19

МЕЛЬНИК

Пардальян последовал за Менвилем и Моревером сразу же, как только заметил их. У ворот Сен-Оноре он покинул Карла Ангулемского и двух новоявленных лакеев, которые остались его ждать, притаившись за какой-то лачугой. Издалека он следил за спором между погонщиком, Менвилем и Моревером. Потом шевалье видел их бегство, слышал пистолетный выстрел. Он сумел незаметно проскользнуть к живой изгороди, у которой произошел описанный нами разговор. Теперь он вернулся туда, где его ждал Карл.

— Хотите, — спросил его Пардальян, — сыграть злую шутку с его светлостью герцогом де Гизом?

Карл недоуменно посмотрел на шевалье.

— Идите домой, — продолжал тот, — и хорошенько вооружитесь, а потом возвращайтесь сюда верхом вместе с этими достойными слугами, которые так и жаждут пустить в ход кулаки.

Пикуик при этих словах нахмурился, лицо Кроасса вытянулось.

— Один из вас, — распорядился шевалье, — пусть приведет моего коня. Я буду вас ждать на мельнице, которую вы найдете чуть дальше.

— Но что все это значит? — спросил Карл.

— Я же сказал вам: это значит, что мы сыграем с ним злую шутку, нанесем такой удар, от которого он уже не оправится.

Карл ни о чем больше не спрашивал, ибо он испытывал к Пардальяну безграничное доверие. Сын Карла IX и племянник нынешнего короля Франции безоговорочно подчинялся своему опытному другу, не имевшему ни богатства, ни титулов. Он тотчас же отправился выполнять поручение Пардальяна, а тот вернулся на дорогу к холму Сен-Рок.

Пардальян начал взбираться по узкой тропе, той самой, по которой недавно проследовали тридцать мулов. Он ожидал встретить часовых, но, к его великому удивлению, путь к вершине холма был свободен.

«Действительно ли мулы везли золото? — спрашивал он себя. — А что если вся эта история про деньги в мешках с зерном всего лишь выдумка?.. Не может быть! Моревер — человек, не способный ошибиться в подобных вещах!»

В мельнице, стоявшей на холме, не было ничего необычного. Огромные крылья мирно вращались; слышался монотонный шум жерновов, перетиравших зерно. Белые от мучной пыли мальчики сновали по двору с мешками на плечах. Лошадь щипала траву. Рядом с ней спокойно лежали два огромных быка. Мулов во дворе не было, погонщики тоже не появлялись. Дверь дома мельника была открыта настежь. Шевалье вошел.

— Определенно Моревер грезил наяву, — проворчал он, постукивая по столу эфесом шпаги.

На его зов явилась краснолицая женщина и с удивленным видом спросила, что угодно господину.

— Здравствуй, крошка! — приветствовал Пардальян дородную служанку (он знал, сколь многого можно добиться искусной лестью!) — Я хотел бы поговорить с твоим хозяином об одном дельце, связанном с мукой, истинно золотом дельце…

— А! — произнес мельник, который вошел в этот момент в комнату. — О золотом дельце, говорите вы, добрый господин?

Он внимательно смотрел на Пардальяна.

— Что за дело? — спросил он.

— Просто я хочу купить у вас несколько мешков зерна, но по цене в десять раз выше, чем обычно.

— В десять раз?

— Да, — холодно подтвердил шевалье. — И учтите, что мне нужно тридцать мешков. Сами видите, для вас это выгодно…

— Тридцать мешков? — удивился мельник. Его взгляд стал подозрительным.

— Да. Но при одном условии: я выберу эти мешки сам.

— Что ж, это справедливо, — проговорил мельник, захлопывая входную дверь.

— Вы можете даже закрыть ее на задвижку, милейший! — сказал Пардальян насмешливо. — Особенно когда узнаете, что мешки, которые я желаю приобрести, были недавно доставлены на вашу мельницу тридцатью мулами.

Вместо ответа мельник свистнул, и из соседней комнаты вышли погонщики, вооруженные кинжалами и пистолетами. Пардальян выхватил шпагу из ножен и приготовился к бою. Но вдруг раздался властный голос:

— Прочь оружие!

Погонщики словно окаменели. Пардальян, в свою очередь, опустил шпагу. Он увидел высокого старика, который испытующе смотрел на него несколько секунд. Потом он повелительным жестом выслал погонщиков за дверь и произнес:

— Сударь, я — хозяин этой мельницы. Если вы хотите предложить какое-то дело, то должны обращаться ко мне.

— Значит, — сказал Пардальян, — настоящий мельник с холма Сен-Рок — это вы?

— Да, я.

— Охотно этому верю, сударь, — почтительно сказал Пардальян, поклонившись, ибо весь облик мельника говорил о его высоком и благородном происхождении.

— Сударь, — повторил он, — я думаю, бесполезно играть с вами в молчанку. Волею случая мне известна ваша тайна: тридцать мулов, которые привезли сюда золото.

— Совершенно верно, сударь. Целых три миллиона…

Пардальян пренебрежительно махнул рукой, словно сумма не произвела на него ровным счетом никакого впечатления. Странный хозяин мельницы взглянул на шевалье с еще большим интересом.

— Так это вы час назад представились королевским офицером и открыли наш мешок? — спросил хозяин.

— Нет, сударь. Я никогда не утруждаю себя ложью. Но я слышал тот разговор и таким образом узнал правду.

Хозяин мельницы (или тот, кто выдавал себя за него) изучающе смотрел на Пардальяна, а шевалье в свою очередь — на него. Они не испытывали симпатии друг к другу, но каждый чувствовал внутреннюю силу собеседника.

— Почему, — внезапно спросил шевалье, — вы помешали своим погонщикам броситься на меня?

— Потому что вы заинтересовали меня. Я огорчен, ибо ваше появление принесет нам несчастье. В то мгновение, как я увидел вас на тропе, мне захотелось узнать, кто вы. Не желаете ли назвать свое имя?

— Меня зовут шевалье де Пардальян. А вас?

— Я — господин Перетти, — ответил старик, помедлив, — а теперь скажите мне, с какими намерениями вы пришли на мельницу?

— Знаете ли вы, — спросил Пардальян, — кто эти два человека, что затеяли ссору с вашим погонщиком?

— Мне думается, я узнал издалека одного… того, кто был одет как мельник: это Менвиль, который близок к дому де Гизов.

Говоря это, господин Перетти пристально смотрел в глаза Пардальяну. Шевалье не удивило, что мельник знает людей де Гиза и недоверчиво наблюдает за ним самим.

— А вы, господин де Пардальян, имеете отношение к герцогу? — спросил Перетти.

— Я объясню вам, — спокойно сказал шевалье, — с какими намерениями я пришел на мельницу. Понимаю, что именно это вас интересует. Знайте же, господин Перетти, что мне знаком и Менвиль, и его товарищ.

— Кто же это? — живо поинтересовался мельник.

— Вы узнали Менвиля. Я сказал вам свое имя, потому что вы об этом спросили. Но того, другого, вы не знаете, и имя вам ни к чему. А я знаком с этим человеком и сохраню тайну его имени для себя.

— Вы, должно быть, питаете к нему дружеские чувства. Но продолжайте же, вы все больше меня интересуете.

— Я слышал слова Менвиля. То, что он собирается предпринять, мне очень не нравится, и я пришел сюда, чтобы ему помешать.

— Что же он собирается сделать?

— Он хочет сообщить своему сеньору и хозяину, что миллион, обещанный папой Сикстом, прибыл…

— Проклятие! — прошептал по-итальянски господин Перетти, побледнев.

— Нравится вам это? — спросил Пардальян.

— Нет… Продолжайте свой рассказ. Он очень занимателен.