Мишель Зевако – Последняя схватка (страница 38)

— Как это вас угораздило пуститься в дорогу одной, без всякого эскорта? — с откровенным интересом осведомился он.

Фауста, похоже, разгадала маневр шевалье. Но отмалчиваться не стала. Женщина хмуро ответила:

— Сами знаете, я не трусиха. И потом, мне казалось, что опасаться нечего… Ведь я была вооружена, а шпагой я владею вполне прилично.

— Согласен, — кивнул Пардальян. — Но почему же вы оказались именно на этой тропинке?

— Потому что мне хотелось проверить самой, как выполняются мои приказы, — процедила герцогиня.

— Понимаю, — усмехнулся шевалье. — Четыре миллиона — это кругленькая сумма. Но именно потому вам и не следовало выезжать без надежной охраны.

— Я же вам объяснила… — сердито посмотрела на собеседника Фауста. — Я думала, что мне нечего бояться. Все делалось в тайне, и я была просто уверена, что об этих миллионах никто не знает.

— Кроме меня, как видите, — ввернул Пардальян.

— Это правда, — вздохнула красавица. — Вы так хорошо осведомлены, что мне остается только выяснить, кто же меня предал.

— Клянусь, никто вас не предавал, — твердо проговорил шевалье. — О скором прибытии этих миллионов из Испании я узнал непосредственно от вас.

— От меня?!! — резко вскинула голову Фауста.

— От вас, — подтвердил Пардальян. — Я ни в коем случае не утверждаю, что вы сами мне все рассказали. Нет. Но вы забываете, что однажды я побывал у вас. И пока я находился в некой комнате, вы, сами того не подозревая, сообщили мне много интересного. В том числе и об ожидаемом вами прибытии миллионов. Как видите, я ничего не пропустил мимо ушей.

— Раз вы так говорите, значит, так оно и было, — задумчиво произнесла Фауста. — Но я не могла вам сообщить, в какой именно день мне придут эти миллионы… Этого я и сама еще не знала… И я не имела возможности рассказать вам, каким путем их мне доставят, по какой дороге отправится за ними д'Альбаран… Я тогда даже не решила, что пошлю за грузом именно его. Выходит, меня все-таки предали…

— Уверяю вас, что вы заблуждаетесь, — заверил женщину Пардальян, — Все это я выяснил сам. И без особого труда.

— Можно поинтересоваться, как? — вскинула брови Фауста.

— Боже ты мой, да самым простым способом! — воскликнул шевалье. — Я послал на Испанскую дорогу верного человека. У него нюх, как у ищейки, а по-испански он говорит, как уроженец Кастилии. Когда он встретил обоз, то сразу понял, что поклажу охраняют солдаты, хоть и переодетые слугами из богатого дома. Даже между собой они говорили только по-французски — и очень правильно говорили — но мой молодец мигом почуял, что это испанцы. Он сошелся с ними поближе, как обычно сходятся со служивыми, поставив им несколько бутылок доброго вина. Вот языки у них и развязались. Впрочем, знали солдаты немного. Но этого немногого хватило, чтобы догадаться об остальном. Что же до господина д'Альбарана, то он — ваша правая рука, и я подумал, что именно ему вы прикажете доставить на место груз, который везли вам то по воде, то по суше. Поэтому другой верный мне человек следил за вашим преданным слугой. Сегодня утром мой парень доложил мне об утренней прогулке д'Альбарана, и я понял, что пора действовать. Как видите, герцогиня, мне не понадобилось подкупать ваших лакеев. Впрочем, мне было бы трудно это сделать: сами знаете, у меня за душой ни гроша.

— Я вам верю, — просто сказала Фауста, поражаясь про себя неистощимой изобретательностью Пардальяна. Немного помолчав, женщина спросила: — И что же вы собираетесь делать с этими деньгами?

— Верну их хозяину, черт возьми! — воскликнул шевалье.

— Как? — притворно изумилась Фауста. — Вы отдадите мне миллионы, которые у меня отняли?

— Я сказал, что верну их хозяину, — холодно отчеканил Пардальян.

— Однако… по-моему, это мои деньги, — осторожно заметила герцогиня.

— Это вам только кажется, — отозвался шевалье. — Теперь они принадлежат королю. Впрочем, говоря с вами, необходимо избегать расплывчатых выражений, потому я уточняю: королю Франции, Его Величеству Людовику XIII.

— Вот это новость! — вскричала Фауста. — Как же вы объясните, что мои деньги стали вдруг собственностью короля Франции, Его Величества Людовика XIII?

— Это без труда растолкует вам любой француз, ухмыльнулся Пардальян. — По существу, груз, который вы ждете, — такой же товар, как и любой другой. А вам должно быть известно, что монарх имеет право конфисковать любой товар, ввезенный в королевство незаконным путем. Вы не станете отрицать, что бочки с так называемом испанским вином доставлены во Францию тайно. Следовательно, Людовик XIII пользуется своим правом. И право это не дано оспаривать даже королю Испании. А от себя добавлю: имея в виду цель, для достижения которой вам понадобились эти деньги, их сразу можно конфисковать.

— Не буду спорить, — вздохнула Фауста и добавила с язвительной улыбкой: — Остается только понять, как к этому отнесется Его Величество Филипп Испанский.

— Испанский король поймет, что ему лучше промолчать, — ответил Пардальян с такой же улыбкой. — Если он недостаточно мудр, это растолкуете ему вы, мадам; ведь человека умнее вас я, пожалуй, и не встречал. Мне не надо объяснять вам, насколько вы должны быть заинтересованы в том, чтобы замять эту историю… А если ваш монарх поднимет шум, расследования не избежать. Поверьте, вам лучше смириться с этой потерей.

Фауста хорошо знала, что Пардальян редко прибегает к угрозам. Но если уж его к этому принуждали, то противникам шевалье лучше было смириться… Герцогиня опустила голову и тяжко вздохнула.

— Да неужели вы так расстроены? — воскликнул Пардальян. — Конечно, деньги немалые! Но ведь это — пустяк по сравнению с вашим сказочным богатством!

— А вы полагаете, что я огорчена из-за денег? — мрачно осведомилась Фауста.

— Я понимаю, что вам жалко не этих миллионов. Вам горько, что не осуществятся ваши планы, — проговорил шевалье. — Но тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, игра еще не окончена. Вы еще можете победить! Черт возьми, вы терпели и более жестокие поражения, но всегда держались молодцом. Отчего же вы так удручены на этот раз?

Глаза Пардальяна хитро поблескивали. Это означало, что он придумал хороший ход. Несомненно, шевалье понимал, что творится в душе красавицы, но хотел, чтобы Фауста сама сказала ему об этом. И Пардальян добился своего. То ли женщина не почувствовала подвоха, то ли спешила выяснить, что ее ожидает, так или иначе, она выложила все как на духу:

— Раньше у меня оставалась свобода. Для таких людей, как мы с вами, это величайшая ценность. А сейчас я… ваша пленница. Понимаете?

— Еще бы, — улыбнулся Пардальян и подумал: «Я так и знал».

Глаза у него заискрились лукавством, и он проговорил:

— Ну, пленница — это громко сказано…

— Но я в ваших руках… — прошептала Фауста.

— Это точно, — согласился шевалье.

— Что вы собираетесь со мной делать? — дрогнувшим голосом спросила красавица.

— Я буду сдувать с вас пылинки, — нежно пообещал Пардальян, — Вы ведь проведете со мной довольно много времени…

«У-у, дьявол! Чтоб ты провалился!» — мысленно выругалась Фауста.

Но огромным усилием воли, на которое, возможно, только она и была способна, герцогиня немедленно взяла себя в руки, и лицо ее осталось бесстрастным.

— Если только… — добавил Пардальян и замолчал.

Вздумав немного проучить Фаусту, он играл с ней, как кошка с мышкой. И мы не будем осуждать его: это была невинная забава по сравнению с тем злом, которое красавица причинила шевалье. Но это наше сугубо личное мнение, которое мы ни в коем случае не навязываем читателю. Последнее слово всегда за ним, он — высший судья, и ему решать, что хорошо и что плохо.

Впрочем, игра велась с таким добродушием и тактом, что Фауста ничего не почувствовала. Но она очень хорошо поняла, что у нее появился неожиданный шанс на спасение. И она вся напряглась, чтобы ничем себя не выдать. Когда женщина заговорила, трудно было поверить, что недавно она рычала, как разъяренная тигрица; теперь голос красавицы журчал как ручеек.

— Если только — что?.. — осторожно спросила она.

— Если только вы не согласитесь пойти на одну маленькую сделку, — закончил Пардальян.

— Ваши условия? — деловито осведомилась Фауста.

— Я возвращаю вам драгоценную свободу, а вы — вы отдаете мне крошку Лоизу, — промолвил шевалье.

Это было очень серьезное предложение. И оно застало Фаусту врасплох. Женщина как-то совсем упустила из виду, что у нее в руках — внучка Пардальяна, которую можно использовать как заложницу.

— Это невозможно, — решительно отрезала герцогиня. И тут же спохватилась: — По крайней мере… Вы позволите мне задать вам один вопрос, Пардальян?

— Хоть десять, хоть сто, сколько угодно… Я не спешу, — ответил шевалье насмешливым тоном.

— Я могу хоть сию секунду сказать вам, где находится эта девочка, — заявила Фауста. — Через два часа вы заключите ее в свои объятия… Но если я открою вам эту тайну — отпустите ли вы меня прямо сейчас?

— Прямо сейчас — нет, — твердо проговорил Пардальян.

— Вы мне не верите? — воскликнула герцогиня.

— Верю, — произнес шевалье не менее твердо. — Я знаю, что вы меня не обманываете. Знаю, что найду девочку в указанном месте. И знаю, что без помех заберу ее с собой.

— Так чего же вы боитесь? — удивилась Фауста.

— Ничего, — спокойно ответил Пардальян. — Просто вы готовы отдать мне девочку прямо сейчас, а я могу вернуть вам свободу только вечером.