Мишель Зевако – Любовь шевалье (страница 17)
Но граф де Марийяк уже не слышал этого «однако». Как только Екатерина заявила о благородстве Алисы де Люс, он рухнул на колени, припал к руке королевы и не смог сдержать восторженного возгласа:
— О, матушка! О, милая матушка!
Екатерина в ужасе осмотрелась, затем злобно взглянула на замершего у ее ног Деодата.
— Вы лишились рассудка, граф? — холодно осведомилась она.
Марийяк быстро поднялся.
— Граф, граф! — тихо сказала Екатерина. — Как вы меня разволновали… но это было радостное волнение… однако представьте себе, что могло случиться, если бы ваши крики достигли чьих-нибудь чужих ушей… Вы навеки погубили бы репутацию королевы-матери!..
— Извините, Ваше Величество, извините меня! Я так эгоистичен!
— Не будем больше об этом, граф! Пусть на ваши уста ляжет печать молчания. И пусть вам поможет сохранить нашу тайну если не сыновняя почтительность, то хотя бы сострадание, с которым каждый дворянин обязан относиться к даме, до дна испившей чашу горестей и мук…
— Обещаю вам! Клянусь всем, что для меня свято!..
— Даже не упоминайте об этом — нигде и никогда!
— Обещаю, Ваше Величество, нигде и никогда!
— Даже Алисе, даже королеве Жанне, несмотря на ее доброе сердце.
— Клянусь вам!
— Вы уже дали мне слово никому не говорить о наших свиданиях.
— И даю его снова!
Похоже, королева немного успокоилась, и лик ее опять затуманила светлая печаль, делавшая Екатерину особенно величественной и в то же время обворожительной.
А Марийяк был безмерно счастлив — чему сам изумлялся: «Что со мной происходит? Отчего я испытываю такое облегчение? Ведь я ни секунды не подозревал Алису всерьез, ни секунды…»
На несколько минут в часовне воцарилась тишина; Екатерина прикидывала, до какой степени доверяет ей теперь Деодат. Но вот она промолвила:
— Я поклялась открыть вам правду; вам должно быть известно, что так огорчило Жанну д'Альбре. У Алисы де Люс в самом деле есть одна тайна, и королева Наваррская не хотела, чтобы вы о ней знали. Некоторые обстоятельства бросают на девушку тень, хотя несчастная ни в чем не повинна…
— Не томите же меня, Ваше Величество! — не выдержал Деодат.
— Да, вы вправе услышать это, граф: Алиса — найденыш, ее происхождение — полная загадка. Девочка воспитывалась в семье де Люс, однако имя, которое она теперь носит, не принадлежит ей. Вот и все, мой милый граф.
Назвать Алису незаконнорожденной и заявить об этом Деодату, который сам был подкидышем, — такой изощренный замысел мог созреть только в дьявольском мозгу Екатерины Медичи. Оказаться найденышем было в ту пору для девушки, выросшей в дворянской семье, огромным позором.
Однако обрадованный Марийяк вскричал, задыхаясь от восторга:
— Мадам, вы воскресили меня! Благослови вас Бог! О, как я счастлив!.. Я на коленях буду вымаливать у Алисы прощение; возможно, она когда-нибудь сумеет забыть, до какой низости я дошел, приняв ее за злодейку…
— Итак, граф, эта новость не изменила вашего отношения к Алисе?
— Ваше Величество, — прерывающимся голосом тихо промолвил Марийяк, — как я могу осудить ее за это, если я сам…
И он замолчал, заметив, как помрачнела, услышав это, королева. Марийяк замер перед Екатериной в глубоком поклоне и сказал еще раз:
— Благослови вас Бог, мадам!
— Но, граф, если вы желаете, чтобы я помогла вам достойно начать семейную жизнь, то все, что я вам сообщила, должно остаться между нами.
— Как прикажете, Ваше Величество. Обряд венчания как таковой меня не волнует. Я хочу только одного: назвать наконец Алису своей женой!
— Таким образом, я могу действовать по своему усмотрению. Что ж, я все устрою, — проговорила королева, ласково улыбаясь.
— Ах, мадам, как мне благодарить вас?! — вскричал Марийяк.
Бедный Деодат упивался своим счастьем: ведь он нашел мать и скоро должен был обрести обожаемую супругу.
— Тогда я сама назначу день и час вашей свадьбы, а также выберу собор, где состоится венчание. Думаю, вы не столь фанатичный гугенот, чтобы не войти в католический храм, отказываясь сделать мне приятное?
— Ваше Величество, я выполню любое ваше повеление… Смирюсь даже с католическим священником…
— Да, священник… нужно поразмыслить, кого можно попросить… Я знакома с одним монахом… Это — настоящий праведник. Он вас и поженит! Его имя — святой отец Панигарола. А храм? Ну, например, Сен-Жермен-Л'Озеруа.
— Но когда же, когда? — воскликнул Деодат, просто обезумев от восторга.
— Пусть это будет на следующий день после свадьбы моей дочери Маргариты с Генрихом Беарнским.
— А в какой час, мадам?
— Самое лучшее — в полночь! Пока же — ступайте, граф, и радуйтесь жизни.
— Радость моя безмерна! — прошептал Марийяк и принялся горячо целовать руку, которую милостиво протянула ему Екатерина Медичи.
— И вот еще что, граф, — добавила королева, — позвольте мне самой уведомить Алису о скором венчании. Нужно же мне каким-то образом загладить прежнюю свою чрезмерную жестокость. Конечно, я тогда погорячилась…
— Я полностью покоряюсь вашей воле, мадам, — промолвил Марийяк и покинул Екатерину Медичи. Юноша, казалось, парил над землей. Он торопился к королеве Жанне, чтобы поделиться с ней своими восторгами и лететь затем на крыльях любви к Алисе — на коленях вымаливать прощение.
Едва граф скрылся за дверью, Екатерина вышла из часовни и проследовала через свой кабинет в небольшую мрачную комнатку.
Здесь, в темном уголке, королеву ждала Алиса де Люс. Приблизившись к ней, Екатерина сжала ее пальцы и, проницательно посмотрев в глаза, осведомилась:
— Ну? Подслушивала?
— Нет, Ваше Величество! — отозвалась Алиса.
— Удивительно! — усмехнулась Екатерина. — Это совсем не в твоем духе… Что ж, придется мне пересказать тебе наш разговор. Так вот: еще минуту назад граф был в моей часовне. Он обожает тебя — даже более пылко, чем раньше. Скоро вы поженитесь, но ни времени венчания, ни имени священника знать тебе пока не нужно. Настанет час, когда я все тебе сообщу. Но запомни: ты — не родная дочь графа де Люс, а подкидыш, твое происхождение окутано тайной. Королеве Жанне известно, что ты — приемыш; ты сама поделилась с ней своим секретом, а Марийяку признаться не решилась. Ясно?
— Да, Ваше Величество, — тихо пролепетала Алиса.
— Отныне ты обязана казаться спокойной и довольной. У тебя нет никаких сомнений, вашему союзу ничто больше не мешает. Твой секрет известен лишь мне одной.
— И королеве Жанне?
— Об этом не беспокойся, — вновь усмехнулась Екатерина, и мрачная тень легла на ее лицо. — Вы обвенчаетесь и отправитесь в дальние края… туда, куда сами пожелаете. И ты сможешь наслаждаться своим счастьем. Но пока тебе придется выполнять все мои распоряжения — беспрекословно и безропотно. Если я хоть что-то заподозрю — имей в виду: я тебя уничтожу!..
— Я целиком и полностью покоряюсь вам, Ваше Величество!
— Вот и отлично, дитя мое. Знай: я желаю вам обоим только добра. Ступай же.
Однако Алиса не двинулась с места, будто что-то приковало ее к полу.
— В чем дело, Алиса? О чем ты замечталась? — удивилась Екатерина Медичи.
— Извините, мадам, — очнувшись, произнесла красавица. — Я думала… Хотя нет… Пустяки…
— Подожди! Ты собиралась о чем-то побеседовать со мной?
— Нет, но мне пришло в голову…
— Ты и правда не подслушивала под дверью часовни? — сурово осведомилась Екатерина.
— Даю вам слово, мадам, я все время была здесь, — твердо сказала фрейлина.
Королева прекрасно знала Алису и, пронзив ее сейчас проницательным взглядом, решила, что молодая женщина не лжет. Впрочем, Алиса уже взяла себя в руки, присела в вежливом реверансе и выскользнула за дверь.
Минуя парадные помещения, Алиса по темным коридорам и задним лестницам выбралась из дворца и помчалась к себе, на улицу де Ла Аш. Вбежав в свой домик, она без сил упала в гостиной на стул и погрузилась в размышления:
— Стало быть, она — его мать… Известно ли ей об этом? Нужно ли мне открыть этот секрет ему или ей? Мне так трудно было принудить себя молчать у королевы — и все же я едва не проболталась. Очень жалко, что я не наблюдала за ее встречей с Деодатом… Это мой промах. Но память у меня отличная, и я вовсе не забыла разговор королевы Жанны с Марийяком… Это случилось как раз в тот день, когда Жанна д'Альбре вышвырнула меня на улицу… Тогда я все прекрасно расслышала и даже сейчас могу повторить каждое слово. Он простонал: «Лучше бы мне умереть… я не желаю быть сыном жестокой королевы Екатерины Медичи…» Надо ли мне сообщить ему, что я все знаю? А догадывается ли об этом Екатерина? А если я все расскажу Марийяку, а он отшатнется от меня?
Долгое время провела Алиса в своей гостиной, мучаясь и ломая голову над тем, что ей делать. Но в конце концов красавица решила: