Мишель Зевако – Капитан (страница 3)
— Неужели? — улыбнулась незнакомка. — Совсем как я! Поедем вместе? Я могу быть вам полезна. Я знаю в Париже очень многих, например, епископа Люсонского, который чрезвычайно мной заинтересовался. Могу поговорить с ним о вас…
— У меня самого есть рекомендательные письма, в частности, к прославленному маршалу д'Анкру! — гордо проговорил юноша. — Что до вашего предложения ехать вместе, то я уже объяснял вам…
— В таком случае прощайте! — воскликнула прелестница, смеясь. — Но запомните: я буду жить на улице Турнон, на постоялом дворе «Три короля». Если вам вдруг взбредет в голову повидаться со мной, приходите туда… Спросите Марион Делорм.
В глубокой задумчивости юноша проводил взором карету Марион Делорм, но тут чей-то голос прервал нить его размышлений. Обернувшись, он увидел перед собой очень молодого дворянина на великолепном пегом жеребце. Внезапно появившийся всадник тоже был одет в костюм жемчужно-серого бархата.
— Сударь, — гневно произнес незнакомец, — я кружу здесь вот уже три минуты.
— Три минуты? Это слишком много или, напротив, слишком мало, — заметил молодой человек.
— Чтобы объясниться с вами, мне потребуется еще меньше времени! — сердито вскричал юный дворянин.
— Так говорите! Что именно вы желаете мне объяснить? — холодно осведомился наш путешественник.
— А вот что: в харчевне Лонжюмо вы вступили в беседу с девушкой, которая только что уехала отсюда, — яростно сверкнув глазами, процедил взбешенный юноша. — Вторично вы осмелились это сделать здесь, в лесу, и я не намерен терпеть подобную наглость.
— Это все? — проворчал владелец Фан-Лэра.
— Нет, я хотел еще добавить, что у вас манеры персонажа дешевых фарсов, фанфарона-Капитана, и это свидетельствует об очень дурном вкусе, — презрительно бросил всадник.
— Сударь, у Капитана из комедии есть только деревянная шпага, моя же выкована из прочной стали. Извольте показать мне свою — и немедленно! — вскричал молодой человек.
— Мы поняли друг друга! — усмехнулся незнакомец. — Но сейчас меня ждут неотложные дела.
— Хорошо, — кивнул наш путешественник. — Вы просите отсрочки? Что ж, вы ее получите!
— Очень мило с вашей стороны, — поклонился юный дворянин. — Приглашаю вас отобедать со мной через три дня, а уж затем мы постараемся перерезать друг другу глотки.
— Великолепно. Где мне вас найти? — осведомился хозяин Фан-Лэра.
— На постоялом дворе «Три короля», на улице Турнон в Париже, — ответил незнакомец. — Там мы и договоримся, где лучше всего произвести целительное для нас обоих кровопускание.
— Прекрасно, — ослепительно улыбнулся молодой человек. — Теперь позвольте представиться: меня зовут Адемар де Тремазан, шевалье де Капестан. А вас?
— Сударь, — откликнулся незнакомец, — мое имя Анри де Рюзе д'Эффья, маркиз де Сен-Мар.
Молодые люди, одновременно обнажив головы, склонились до самых грив своих коней. Вслед за этим они расстались.
— Недурно! — пробормотал Адемар себе под нос. — Вот уже и дуэль наметилась! Не думаю, что это сильно поможет мне на пути к успеху!
Через час молодой человек обнаружил, что совершенно не знает, куда ехать. Остановившись у первого же кабачка, он уселся перекусить, а хозяин объяснил ему, какой дорогой можно добраться до деревни Медон, чтобы оттуда без помех прямым путем двинуться в Париж.
Итак, шевалье де Капестан поскакал на Фан-Лэре к Медону, продолжая грезить об амазонке в голубом наряде, которая произвела на него столь сильное впечатление накануне, в Лонжюмо. Лошадь, пользуясь задумчивостью всадника, свернула с королевской дороги на тропинку, но наш молодой искатель приключений заметил это лишь у самого Медона, когда за зарослями довольно густого кустарника показались первые дома.
Шевалье уже собирался выехать на дорогу, как вдруг резко натянул поводья: взору его предстали два всадника — мужчина и девушка, которые о чем-то ожесточенно спорили, а, может быть, и ссорились. Шевалье де Капестан не слышал слов, но при виде девушки сердце его неистово забилось, а в глазах потемнело…
Между тем на дороге происходило следующее.
— Жизель, послушайте меня, — говорил мужчина угрожающим тоном, — уже сегодня вечером будет слишком поздно! Я могу спасти от страшной опасности и вас, и вашего отца! В обмен же на мою преданность…
— Ваша преданность мне омерзительна! — резко перебила его девушка.
— В обмен на любовь человека, обожающего вас… — попытался продолжить мужчина.
— Каждое ваше слово звучит как оскорбление! — вновь оборвала красавица его излияния.
— В обмен на эту преданность и это обожание я прошу лишь дать мне надежду! — вскричал всадник.
— Я ничего не могу вам дать и скажу только одно: езжайте своей дорогой, сударь! — сухо ответила Жизель.
— И это все? — глухо проскрежетал мужчина.
— Да, сударь! — отрезала девушка.
— Хорошо же! — прорычал всадник смертельно побледнев от ярости и страсти. — Вини только себя, если отец твой умрет в отчаянии! Ты сама устремилась в пропасть…
И с этими словами Кончино Кончини, маршал д'Анкр, протянул руки, чтобы схватить нежную, как лилия, дочь герцога Ангулемского! Та отпрянула, закричав от ужаса.
В этот миг кто-то вихрем вылетел из-за кустов. Лошадь Кончини в испуге попятилась… сверкнула длинная шпага и загремел голос шевалье де Капестана:
— Назад, негодяй! Ты смеешь оскорблять женщину? Назад — или пробил твой последний час!
Жизель, трепеща, смотрела на юношу, гарцевавшего на коне, который одним прыжком оказался на дороге. И из глубины девичьего сердца рвался ликующий крик:
«Это он! Анри де Сен-Мар!»
Мертвенно бледный Кончини увидел в двух дюймах от своей груди острие прочной шпаги.
— Кто этот разбойник с большой дороги? — пробормотал маршал д'Анкр, чувствуя, как на лбу у него выступает холодный пот.
— Убирайся! — проревел Капестан.
— Ты знаешь, с кем говоришь? — прошипел Кончини. — Тебя ждет эшафот! Ужасные пытки, если ты…
— Убирайся! — загремел Капестан.
На лице его появилось выражение такой свирепой решимости, что Кончини ощутил дыхание смерти, чей холод пробрал маршала до самых костей.
— Хорошо! — пробормотал он, поворачивая коня и задыхаясь от бессильной ярости.
Шевалье де Капестан остался лицом к лицу с Жизелью. Мгновение они смотрели друг на друга, дрожа от волнения. В их сердцах пылало одно и то же чувство.
Наконец молодой человек поклонился девушке.
— Сударыня, — произнес он с бесконечной нежностью, — пока я имею честь находиться рядом с нами, вы можете ничего не бояться…
— Я не боюсь, сударь, но от всего сердца благодарю вас, — дрожащим голосом проговорила красавица.
В этот момент отъехавший на безопасное расстояние Кончини пронзительно свистнул в свисток, и тут же послышался оглушительный стук копыт.
— Схватить мерзавца! — крикнул маршал.
Восемь или десять всадников ринулись на шевалье де Капестана. Сам же Кончини с жуткой усмешкой двинулся обратно к Жизели, снова протягивая к девушке руки!
Юноша с силой сдавил ногами бока Фан-Лэра, и тот взвился в воздух. Раздались стоны и проклятия: в живой стене атакующих была пробита кровавая брешь.
Капестан, мгновенно спрыгнув на землю, выхватил из-за пояса острый кинжал. И в ту секунду, когда Кончини уже готов был схватить Жизель, его лошадь рухнула с распоротым животом.
— Берегитесь, монсеньор! — громко предостерегли своего хозяина головорезы и с дикими воплями бросились на юношу.
— Бегите, мадемуазель, — воскликнул Капестан, вонзая шпагу в ближайшего из нападавших.
— Нет, — кротко промолвила Жизель.
— Этим вы убьете меня, — воскликнул Капестан, отражая удар, грозивший раскроить ему череп.
— Взять его живым! — взревел Кончини: превосходный наездник, он сумел, скатившись с падающей лошади, приземлиться на ноги.
— Один я как-нибудь выпутаюсь, — продолжал, обращаясь к девушке, молодой человек. — Ваша очередь, сударь! — крикнул он наседавшему на него головорезу. — Вы мертвы.
Еще один подручный Кончини рухнул и затих. Двое других были ранены. Маршал д'Анкр позеленел от ярости.
— Мадемуазель, — хрипло молвил Капестан, — если вы задержитесь хоть на минуту, я погиб!
— Прощайте же! — прошептала она. — Прощайте! Быть может, я никогда вас больше не увижу, но пока я дышу, вы будете жить здесь…
И девушка, приложив ладонь к своей трепещущей груди, пришпорила лошадь. Кончини испустил дикий вопль, но Жизель стремительно скрылась под бешеный перестук копыт.