Мишель Зевако – Капитан (страница 17)
Внезапно на дороге остановилось несколько всадников. Увидев Капестана, они переглянулись в изумлении и страхе, а затем, спешившись, подошли поближе.
— Кончини! — прошептали одновременно герцог де Гиз и принц Конде, увлекая в сторону герцога Ангулемского.
— Неужели? — промолвил тот. — К нам прибыл синьор Панталоне, именуемый также Кончино Кончини? И прославленный Ринальдо, парижанин с Блошиного рынка? И вся прочая свора? Добрый день, любезные господа!
Изумление Кончини и его банды сменилось яростью.
— Это он! — прошипел маршал д'Анкр. — Он! Живой!
— Смерть ему! Руби! Коли! — завопили Шалабр, Лувиньяк, Монреваль и остальные головорезы.
Капестан, прислонившись спиной к дереву, бесстрашно взирал на своих врагов.
Герцог Ангулемский, маркиз де Сен-Мар, Ришелье, Кончини! Чудовищный квартет, источающий ненависть! А кругом — их не менее злобные приспешники!
Презрительно выпятив губу, шевалье насмешливо бросил:
— Кто желает первым попасть на мой вертел? Прошу господа!
Словно обожженные ударом хлыста, все кинулись на Капестана, страшного в своем ликовании… все как один, не исключая и Сен-Мара, который кричал:
— Он мой! Оставьте его мне!
— Опустить шпаги! — загремел чей-то голос. — Назад!
Все головы повернулись к новому участнику сцены. Все лица побледнели. Гиз, Конде и герцог Ангулемский, вскочив на коней, мгновенно исчезли. Сен-Мар тихонько отошел в сторону. Ришелье отступил в тень деревьев. Лаффема юркнул в кусты.
— О! — прошептал Капестан. — Тот самый маленький дворянин, пьяную лошадь которого я остановил!
Кончини, картинным жестом обнажив голову, произнес торжественно и звучно:
— Его Величество! Шляпы долой, господа!
— Да здравствует король! — хором возгласили убийцы.
— Король! — пробормотал Капестан в величайшем изумлении.
Людовик XIII двинулся вперед. Люин и дворяне из свиты застыли, ожидая распоряжений. Кончини тихо скрежетал зубами. С королевской лошадью все было в порядке. Обещанного Леонорой несчастного случая не произошло!
— Что тут за сражение? — осведомился юный монарх.
— Сир, — ответил шевалье, — я обещал продемонстрировать этим господам преимущество французской школы фехтования.
И Капестан отсалютовал Людовику шпагой, одновременно щелкнув каблуками, а затем вложил клинок в ножны. Король на какое-то мгновение залюбовался этим лицом, словно отлитым из бронзы.
— Сударь, — сказал он наконец, — недавно вы, рискуя жизнью, спасли своего государя. Тогда я совершил оплошность, не успев спросить вас, кому сын Генриха IV обязан тем, что продолжает царствовать. Так назовите же ваше имя, храбрый дворянин!
«Значит, несчастный случай все-таки был! — злобно подумал Кончини. — Леонора не ошиблась. Если бы не Капестан, я уже завтра сидел бы на троне!»
— Сир, дворянина, коему оказана высочайшая честь разговаривать с Вашим Величеством, зовут Адемар де Тремазан, шевалье де Капестан, — звонко произнес молодой человек.
Король слегка склонил голову.
— Сир, — воскликнул Кончини, — я сочту за честь сопровождать вас в Лувр вместе с моими людьми.
Людовик XIII, едва удостоив маршала взглядом, холодно заявил:
— Не нужно! Со мной поедет шевалье де Капестан.
Кончини помертвел.
— Опала! — еле слышно пробормотал он. — Это опала! Разве что…
А Капестан с бьющимся сердцем прошептал:
— Внимание, шевалье, не упусти своего счастья!
Вскочив на Фан-Лэра, он ожидал только знака короля, чтобы тронуться в путь.
— Господа, извещаю вас, что шевалье де Капестан отныне входит в число моих друзей, — громко объявил Людовик. — Враги моих друзей — мои враги.
Все головы почтительно склонились. Юный король направил коня к парижской дороге. Капестан гарцевал рядом с ним. Следом ехали Люин и придворные.
Сияющий шевалье, гордо подбоченясь, покачивался в седле; молодому человеку уже казалось, что будущее его обеспечено. Однако у городских ворот Людовик XIII остановился и проговорил:
— Благодарю вас, господин де Капестан. Помни те о том, что я сказал вам. Если вы захотите повидаться со мной, приходите в Лувр и спросите Витри.
Король пришпорил своего коня, и через несколько мгновений оглушенный Капестан остался один.
— О! — проговорил он. — Похоже, добиться успеха будет потруднее, чем я предполагал!
Шевалье был не слишком доволен обхождением монарха, собственное же положение расценивал, как весьма опасное. Там, под сосной, он встретился с четырьмя людьми, чья ненависть не знала границ: в полных ненависти взорах Кончини, Ришелье, Сен-Мара и герцога Ангулемского явственно читался смертный приговор, вынесенный ему, Капестану.
Сам же шевалье знал только двоих из этого квартета — Кончини и Сен-Мара. Он не сообразил, что под одной из масок скрывался герцог Ангулемский, а епископа Люсонского никогда прежде не видел — однако понимал, что эти двое будут столь же беспощадны и жестоки, как маршал д'Анкр и молодой маркиз. Догадываясь о могуществе своих врагов, юноша говорил себе, что рано или поздно их общая злоба уничтожит его. Неприятностей можно было ожидать и от Лаффема: Капестан заметил, как тот подкрадывался к дереву сзади, чтобы нанести ему, шевалье, удар в спину.
Прошло несколько дней. Наступило двадцать второе августа — та самая дата, о которой сказала Капестану Виолетта… Впрочем, безумная женщина вряд ли сознавала, что говорит!
В этот день около шести часов вечера Кончини сидел в своей комнате, а вокруг суетился его слуга Фьорелло. Маршал был мрачен: нахмурив брови и сжав губы, он предавался горьким раздумьям; пока Фьорелло причесывал его, завивал ему бороду и усы, прыскал духами и оправлял великолепный костюм из вишневого атласа с множеством лент, алмазных застежек и золотых заколок.
Когда туалет был завершен, Кончини, накинув на плечи бордовый атласный плащ, встал перед громадным зеркалом. Обращаясь к человеку, сидевшему верхом на стуле и внимательно наблюдавшему за этой сценой, маршал угрюмо спросил:
— Что скажешь, Ринальдо? Как я тебе? Говори без стеснения…
Ринальдо лишь присвистнул в знак восхищения.
— Да, — продолжал Кончини, — роскоши моих нарядов завидуют многие знатные вельможи. Женщины считают меня красивым. И они правы. Но что мне до этого, если она пренебрегает мной?
— Вы можете отомстить ей! — заметил наперсник.
— Каким образом? — простонал Кончини. — Она влюблена… и знаешь, в кого? Клянусь всеми демонами ада, ей вскружил голову проклятый Капитан!
Ринальдо заскрежетал зубами.
— Есть новости? — осведомился Кончини, помолчав.
— Пока нет, — мрачно откликнулся его собеседник. — Капитан неуловим. Мы не можем его найти.
— Я переверну всю Францию, но отыщу его… живым или мертвым! — злобно прошипел маршал. — Прощай, Ринальдо, мне пора в Лувр. Придется строить глазки Марии… — тяжело вздохнул он. — Зато, быть может, удастся увидеть и ее пленницу!
— Минутку, монсеньор! — вскричал Ринальдо. — По-моему, вы собирались потолковать со мной о серьезных вещах. С Капестаном все ясно. Он умрет, это неизбежно. Но мы должны думать не только о Капестане.
— К чему ты клонишь? — нетерпеливо спросил Кончини.
— К тому, монсеньор, — ответил Ринальдо, — что если вас станут именовать «сир», дочь герцога Ангулемского не посмеет отказать вам!
— Ты думаешь? — задыхаясь, воскликнул Кончини.
— Монсеньор, вы обещали сделать меня герцогом и губернатором Иль-де-Франса, если я помогу вам стать владыкой мира, — проговорил наперсник. — Я рискую головой, монсеньор! Я уже не просто Ринальдо, я ваш сообщник!
— Чего ты хочешь? — пробормотал испуганный Кончини.
— Я хочу, чтобы вы назначили время, когда мы двинемся на Лувр! Но сначала скажите мне, сумела ли синьора Леонора повидаться с герцогом Ангулемским? — осведомился верный слуга.
Кончини, поигрывая рукоятью кинжала, холодно заявил:
— Ты все узнаешь в положенный час, мой славный Ринальдо. Будь спокоен. Да, Леонора виделась с герцогом. А помогла ей в этом Жизель. Герцог Ангулемский поверил, что я действую в его интересах… и теперь он нам не опасен. Не суетись и не торопи события. Ты получишь и герцогство, и губернаторство… но момент для этого пока не настал!
— Что я должен буду сделать? — прохрипел Ринальдо, дрожа от волнения.