Мишель Уэльбек – Элементарные частицы (страница 16)

Он припарковался и подошел к небольшой дощатой сторожке с вывеской “Добро пожаловать!”. Внутри сидела по-турецки женщина лет шестидесяти. В разрезе полотняной туники виднелись ее худые морщинистые груди; Брюно стало ее жаль. Она улыбнулась с каким-то натужным дружелюбием.

– Добро пожаловать в наше “Пространство”, – выговорила она наконец. – Потом снова улыбнулась, на сей раз от души; дура какая-то. – У тебя есть подтверждение бронирования?

Из своего портфельчика из кожзама Брюно достал бумаги.

– Вот и чудненько, – изрекла эта блядина, все еще по-идиотски ухмыляясь.

Движение автотранспорта в кемпинге было запрещено, поэтому он решил действовать в два этапа. Сначала найти место для палатки, потом забрать из машины вещи. Перед самым отъездом он купил в “Самаритен” палатку-иглу (произведено в Китайской Народной Республике, 2–3 спальных места, 449 франков).

Первое, что увидел Брюно, выйдя на поляну, была пирамида. Идеальной формы – двадцать метров в основании, двадцать в высоту. Рамы из темного дерева расчерчивали ее стеклянные стены на квадраты. Некоторые панели ослепительно сверкали, отражая свет заходящего солнца, сквозь другие можно было рассмотреть внутреннее устройство: площадки и перегородки, тоже из темного дерева. По замыслу авторов, это сооружение должно было изображать дерево, что им вполне удалось – роль ствола играл длинный цилиндр, пронзающий пирамиду сверху донизу, видимо, внутри него размещалась центральная лестница. Оттуда выходили люди, поодиночке или небольшими группками, одни – одетые, другие – нагишом. В лучах заката, вспыхивающих на траве вокруг, это выглядело сценой из научно-фантастического фильма. Брюно пару минут полюбовался открывшейся ему картиной, взял под мышку палатку и пошел вверх по ближайшему холму.

“Пространство” располагалось на лесистых холмах, землю устилал ковер из хвои, между холмами виднелись поляны; повсюду стояли общественные туалеты; строго ограниченных мест для кемпинга не предполагалось. Брюно вспотел, его пучило: очевидно, он переел в придорожной забегаловке. Мысли путались, при этом он прекрасно сознавал, что выбор правильного места для палатки – залог успеха его предприятия.

На этом этапе своих размышлений он внезапно заметил натянутую между двумя деревьями веревку. На ней, трепеща на вечернем ветерке, досыхали чьи-то трусы. А что, это идея, подумал он, в кемпинге соседи запросто знакомятся, вовсе не обязательно затем, чтобы трахнуться, знакомятся, и все – надо же с чего-то начинать. Он положил палатку на землю и стал изучать инструкцию. Французский перевод вообще никуда не годился, английский оказался не лучше, да и другие европейские языки вряд ли бы его спасли. Чертовы китаезы. Что они имеют в виду, советуя “развернуть полужесткие дуги, чтобы оформить купол изделия”?

Он с растущим отчаянием вглядывался в схемы, когда справа от него появилось некое подобие скво в кожаной мини-юбке; в сумерках виднелись ее большие обвисшие груди.

– Ты только приехал? – проговорило привидение. – Хочешь, помогу тебе поставить палатку?

– Я справлюсь. – сдавленным голосом ответил он, – я справлюсь, благодарю. Спасибо за предложение. – Он почуял ловушку. И правда, через несколько секунд из соседнего вигвама (где они могли купить эту хрень? сами, что ли, соорудили?) раздался отчаянный вой. Скво бросилась туда и вскоре вышла с двумя спиногрызами, по одному на каждом бедре, и принялась лениво покачивать ими туда-сюда. Вой усилился. К скво рысью подбежал ее самец, с членом наружу. Это был грузный бородатый мужик лет пятидесяти с длинными седыми патлами. Он взял одну из мартышек на руки и принялся сюсюкать; тошнотворное зрелище. Брюно отошел на несколько метров – он чуть не влип. С их гаденышами бессонница ему обеспечена. А эта корова наверняка еще кормит грудью; впрочем, сиськи у нее что надо.

Брюно сделал исподтишка несколько шагов вбок от вигвама, однако с трусиками ему расставаться не хотелось. Это были изящные прозрачные вещицы, сплошь одно кружево; ну нет, к скво они точно не имеют отношения. Он высмотрел себе место между двумя канадками (кузины? сестры? школьные подруги?) и принялся за работу.

Закончил он затемно. В сгустившихся сумерках спустился к машине, чтобы забрать вещи. Мимо него сновали семейные пары и одинокие путники, довольно много одиноких женщин лет сорока. На деревьях тут и там попадались прибитые дощечки с надписью БУДЬТЕ ВЗАИМНО ВЕЖЛИВЫ, он подошел поближе. Под дощечкой висела плошка, до краев заполненная презервативами, отвечающими госстандартам. Внизу стояла белая пластиковая урна. Он нажал на педаль и посветил карманным фонариком: в ней среди банок из-под пива валялось несколько использованных презервативов. Это обнадеживает, подумал Брюно, они тут, похоже, не сидят без дела.

На холм он взобрался с трудом: чемоданы оттягивали руки, он задыхался; пришлось остановиться на полпути. Несколько человеческих особей слонялись по кемпингу, лучи их фонариков то и дело перекрещивались в темноте. Чуть дальше, на прибрежном шоссе, движение еще было оживленное. В “Династии”, по дороге в Сен-Клеман, сегодня вечеринка топлес, но у него нет сил туда тащиться, ни туда, ни куда-либо еще. Брюно простоял так почти полчаса. Я смотрю на свет фар между деревьями, сказал он себе; вот это и есть моя жизнь.

Добравшись до палатки, он налил себе виски и подрочил влегкую, листая Swing Magazine (слоган “Право на удовольствие”); он купил последний выпуск в массажном салоне неподалеку от Анже. Он совершенно не собирался отвечать на их секс-анонсы, сейчас ему не взойти ни на гэнг-бэнг, ни на фонтан из спермы. Женщины, соглашающиеся на встречи с одинокими мужчинами, предпочитают, как правило, чернокожих, и в любом случае требуют достойных размеров, до которых ему ой как далеко. Просмотрев одно за другим все объявления, он вынужден был признать, что с таким маленьким членом ему нечего соваться в порнотусовку.

В целом, однако, он не так уж переживал из-за своей внешности. Волосяные имплантаты прижились, ему попался компетентный специалист. Он регулярно посещал тренажерный зал, и, честно говоря, для сорокадвухлетнего мужчины он еще очень даже ничего. Брюно налил себе вторую порцию виски, кончил прямо на журнал и почти безмятежно заснул.

2. Тринадцать часов полета

Довольно быстро “Пространство возможностей” столкнулось с проблемой старения. Молодым людям восьмидесятых идеалы его основоположников казались безнадежно устаревшими. Если не считать мастер-классов спонтанного театра и кружка по калифорнийскому массажу, “Пространство” исполняло фактически функции кемпинга, однако по комфорту проживания и качеству питания оно не могло тягаться с обычными базами отдыха. Более того, известный дух анархизма, присущий этому месту, затруднял контроль на входе и сбор платежей, поэтому финансовое равновесие, с самого начала довольно шаткое, теперь и вовсе выглядело недостижимым.

Первой спасительной мерой стали льготные тарифы для молодежи, единогласно одобренные учредителями, но этого оказалось мало. В начале 1984-го финансового года на общем собрании Фредерик Ле Дантек предложил реформу, которая, по идее, должна была обеспечить процветание “Пространства”. В восьмидесятые бизнес – к такому он пришел выводу – являет собой новый мир приключений. Все они приобрели бесценный опыт работы с разными оздоровительными практиками и терапиями, основанными на гуманистической психологии (гештальт-терапия, ребёфинг, акупрессура, хождение по раскаленным углям, транзактный анализ, дзен-медитация, НЛП и т. д.). Так почему бы не употребить этот опыт в дело, предложив разным предприятиям программу учебных стажировок для их сотрудников? После бурных дебатов проект утвердили. Вот тогда и начались работы по строительству пирамиды, а также пяти десятков бунгало для размещения стажеров с ненавязчивым, но вполне приемлемым уровнем комфорта. Одновременно с этим они провели интенсивный директ-мейлинг, адресованный HR-менеджерам крупных компаний. Некоторые основатели, придерживавшиеся крайне левых политических взглядов, c новой стратегией смириться не могли. В результате непродолжительной внутренней борьбы за власть управлявшая “Пространством” НКО была распущена и заменена на общество с ограниченной ответственностью, мажоритарием в котором стал, естественно, Фредерик Ле Дантек. В конце концов, земля принадлежала его родителям, а банк “Креди Мютюэль” департамента Приморская Шаранта, похоже, готов был поддержать проект.

Через пять лет “Пространству” удалось собрать прекрасный референс-лист (банк BNP, IBM, Министерство бюджета, Парижский метрополитен, “Буиг” и т. д.). В течение всего года тут проходили корпоративные и межкорпоративные семинары, а формат “дом отдыха”, дань ностальгии, теперь составлял всего лишь 5 % годового оборота.

Брюно проснулся с жуткой мигренью и без чрезмерных иллюзий. Он слышал о “Пространстве” от секретарши, которая как раз вернулась с семинара “Развитие личности – позитивное мышление”, по цене пять тысяч франков в день. Он попросил у нее брошюру о летнем отдыхе: как все это мило, коллективно, по-либертариански, ясное дело. Однако его внимание привлекла статистическая справка внизу страницы: прошлым летом в июле и августе 63 % посетителей “Пространства” составили женщины. Чуть ли не по две бабы на одного мужика, завидное соотношение. Он сразу же решил освободить неделю в июле, просто чтобы поехать осмотреться, тем более что вариант с кемпингом обойдется дешевле, чем Club Med или даже UCPA[16]. Конечно, он догадывался, что за женщины туда едут: чокнутые бывшие левачки и, скорее всего, ВИЧ-инфицированные. Ну и ладно, две бабы на одного мужика! У него появился шанс; изловчившись, он и обеих оприходует.