Мишель Селмер – Самый первый раз (страница 6)

Пейдж сидела, кусая губы, но руку не убирала. Возможно, ей нравилось ощущение? Ему точно нравилось. Если все пойдет как задумано, этим дело не кончится: пожалуй, стоит положить конец добровольному воздержанию.

– Думаю, ничего страшного не случится, если я устрою себе свободный вечер, – наконец сказала она. – Но завтра утром мне надо быть на работе, поэтому, боюсь, я не смогу остаться надолго.

– Будешь дома до того, как мой пикап превратится в тыкву, обещаю.

– И я хочу сразу все прояснить. – Она вытащила руку из-под его. – Это не свидание. Мы можем быть друзьями, но не больше.

– Друзьями так друзьями, – согласился Брэндон.

Друзья ведь бывают разные.

Пейдж откинулась на спинку стула и отпила вина.

Бар постепенно заполнялся; в семь часов начнется живая музыка, и, что бы ни говорила Пейдж, Брэндон обязательно пригласит ее потанцевать. Еще пара бокалов, и он определенно сможет легко убедить ее. Даже сейчас было заметно, что вино начинает оказывать свое действие.

Пейдж посмотрела на него сквозь ресницы. У нее были странные глаза: в офисе ему показалось, что они голубые, но в этом освещении они были почти фиолетовыми.

– Ты на меня пялишься, – заметила она.

Он облокотился о стол, наклонился вперед:

– Пытаюсь понять, какого цвета у тебя глаза.

– Зависит от настроения. Иногда голубые, иногда фиолетовые.

– И о чем говорят фиолетовые?

– Что мне хорошо.

Брэндону стало интересно, в какой цвет их красит возбуждение и доведется ли ему проверить это.

– Мы весь вечер говорим обо мне. Расскажи что-нибудь о себе, – попросила Пейдж и добавила: – Только не говори, что нечего особенно рассказывать. У всех есть что рассказать.

Он, конечно, не собирался рассказывать ей всю правду, но он знал, что чем меньше лжи, тем меньше надо запоминать, поэтому решил держаться так близко к правде, как было возможно, не раскрывая его истинной личности.

– Вообще-то я из Калифорнии, – начал он. – Родился не так далеко отсюда. Мой отец живет неподалеку.

– Вы видитесь?

– Давно не встречались.

– Ты сказал, что твоя мать умерла, когда ты был маленький.

– Передозировка.

Это не было официально признано самоубийством только потому, что она не оставила предсмертной записки. Все, кто знал Дениз Уорт, знали и то, что она была достаточно несчастна, чтобы свести счеты с жизнью, в том числе и из-за постоянных измен отца. Хотя Брэндону было всего четырнадцать, ее смерть стала последней каплей: они с отцом почти не разговаривали с тех пор. Он всегда был любимчиком матери, тогда как Эмма была папочкиной принцессой – и осталась ею до сих пор, насколько он знал.

– Есть братья или сестры? – спросила Пейдж.

– Сестра. Не виделись пятнадцать лет.

С того дня, как он уехал в частную школу на Восточном побережье. Он слышал, что она вышла замуж и ждала первого ребенка; вряд ли ему придется исполнять обязанности дяди, он даже не был уверен, что когда-нибудь увидит ребенка.

– Большой срок.

– Это долгая история.

– Очевидно. Невозможно поверить, что такой хороший человек, как ты, может так долго помнить обиду.

Брэндон усмехнулся:

– Ты едва меня знаешь. Вдруг я только прикидываюсь хорошим.

Она немного подумала, потом покачала головой:

– Нет. Ты забыл, я ведь стилист-консультант и разбираюсь в людях. То, как ты разговаривал с той продавщицей, невозможно подделать. Ты любишь людей. Ты хороший.

Может быть, даже слишком хороший и определенно слишком доверчивый. Эшли преподала ему этот печальный урок. Впрочем, о ней ему хотелось думать меньше всего.

– Значит, я тебе нравлюсь, – заключил он, ухмыляясь. – Раз я такой хороший.

– А может, я не люблю хороших парней? – Она допила вино. – Может, я люблю негодяев?

Похоже, вино ударило ей в голову: она начинала заигрывать с ним. Брэндон наклонился к ней, не сводя с нее глаз:

– Знаешь, я могу быть отъявленным негодяем.

Возможно, ему показалось, что цвет ее глаз стал глубже; в любом случае все становилось интереснее.

– Как так получилось, что у такой красивой девушки нет парня?

– А кто сказал, что его нет?

– Если бы был, ты бы не стала работать в пятницу вечером. И уж точно не сидела бы тут со мной.

– Сейчас для меня самое важное – работа. У меня нет времени на отношения.

Именно такая женщина и нужна ему сейчас – которая не станет ждать или требовать обязательств. С каждой минутой Пейдж все больше нравилась ему. Большая часть женщин, попадавшихся ему в жизни, бросались на него с выпущенными когтями, а у нее не хватало на него времени, и это было ново и интересно. Конечно, если бы она знала, кто он, время нашлось бы.

– А почему у тебя нет девушки? – спросила она.

Он усмехнулся:

– А кто сказал, что ее нет?

– Если бы она была, ты не сидел бы тут со мной.

Туше.

– Ну, у меня была невеста.

Пейдж нахмурилась:

– Не сложилось?

– Она изменила мне с одним из ребят, управляющих ранчо.

Она поморщилась и покачала головой:

– Не понимаю изменщиков. Если ты несчастлив с человеком, почему бы просто не уйти от него?

У Эшли было множество причин цепляться за него, но она не была с ним счастлива, не собиралась хранить верность ему, если верить словам, которые она бросила ему в лицо, когда он вышвырнул ее из своего дома. Хотя надо признать, что ей удалось провести его: какое-то время он думал, что она всем сердцем любит его.

– Ты тоже пережила нечто подобное? – спросил Брэндон.

– Нет, я поняла это, глядя на приятелей моей матери. Впрочем, моя мать была совсем не подарок.

– Почему?

Она помедлила:

– Она была алкоголичкой. Начала пить после смерти отца и погубила себя.

– Наверное, это тяжело.

– Она была слабой и безвольной.

Судя по всему, Пейдж немало вынесла и поставила себе цель стать другой: всего добиваться самой, не ждать помощи, полагаться только на себя. Уж она-то явно не стала бы встречаться с мужчиной из-за денег.