Мишель Подымски – Интерфейс (страница 4)

Облаками в привычном человеческом понимании, по крайней мере, понимании тех, кто вырос в другом мире, это было назвать сложно. Скорее клубящийся розовый туман, настолько густой, что казалось, можно ухватиться за него и оторвать кусок. Складывалось впечатление, что туман живой. Что в нем пульсирует кровь. Что она несется с огромнейшей скоростью по венам подобного туману организма, наделяя его жизнью. На самом же деле то, что походило на кровь, было отражением облаками вспышек в верхних слоях атмосферы.

Снег мягко касался магнитной магистрали и сразу же таял, оставляя после себя лишь воду. Но все, кроме теплой магнитной дороги, было покрыто снежной розовой ватой. Раньше Руперта бесила вся эта розовость зимы Каллисто, но сейчас он улыбался и ей. Зима здесь была теплее, чем в Патрии, но вместе с тем и более снежная. Когда осадков не было, отсюда прекрасно проглядывалась вершина трехкилометровой башни «Ассаж», возвышающейся над городом. Конструкция, выглядевшая как поставленные друг на друга исполинские хрустальные шары. Вырастили эту башню пятьдесят лет назад, и служила она главным офисом мегакорпорации и резиденцией её владельца Стивена Райза.

В ясную погоду её, отблескивающую и переливающуюся в солнечных лучах, можно было увидеть почти с любой точки в этой части города. Опора небес — такое было неофициальное название этого строения. Самого высокого здания в истории человечества. Что-то было философское в том, что человек возвел эту башню не в своем родном мире, а здесь, в Каллисто.

Показался автобус. Официально этот транспорт автобусом не назывался, но разве человека просто отучить от въевшихся в обиход названий? Серебристый блестящий цилиндр плавно левитировал над магистралью на высоте около метра.

Медиссон сильнее сжал в руке букет живых цветов, которые плавно выгибались, словно уворачиваясь от падающих снежинок. Пригладил немного вьющиеся темные волосы средней длины. Хоть Руперт недавно модернизировал свою шевелюру так, что растрепаться она не могла и больше напоминала волосы статуи, чем человеческие, ему все равно нравилось её поглаживать.

Он глубоко вдохнул чистый воздух и опустил руку в карман юбки. Мужские юбки, длиной почти по пяты, опять медленно входили в моду. Хоть большинство мужчин не спешили сменять брюки на юбку, но Руперт был одним из тех, кто первым следовал модным течениям. А еще он, как любой или почти любой человек, выросший в Патрии, любил местный воздух.

В отличие от воздуха Земли-1, прошедшего через пару сотен лет под руку с двигателем внутреннего сгорания и экологическую катастрофу, местная атмосфера обладала первозданной чистотой. Люди, проходившие сюда из праматери человечества, первое время не могли им надышаться. Их буквально пьянил каждый вдох в этом мире. Патрийцы, хоть раз побывавшие в Алмунье или Каллисто, больше никогда не хотели возвращаться на родину. Там, в Патрии, ежедневно приходилось делать инъекции, позволяющие дышать испорченным человеческой цивилизацией воздухом. Богачи могли позволить себе модификацию легких, избавляющую от инъекций, но таковые в Патрии и не жили.

Автобус остановился напротив Медиссона. Входная дверь открылась, к ногам Руперта опустились ступеньки. Он улыбнулся девушке на рекламной вывеске, вдохнул аромат цветов и вошел в транспорт. Усевшись на свое любимое место, спереди возле окна, он послал сигнал с мозгового интерфейса Лючии и, закрыв глаза, откинулся в кресле, предвкушая встречу. В автобусе, кроме Медиссона находилось еще шестеро пассажиров, и Руперт даже не заметил сидящего на одном из задних сидений бледнокожего человека с безразличным взглядом мертвеца.

Лючия, вошедшая в автобус на следующей остановке, тоже много о чем не догадывалась. Например, о том, что во сне в её тело проник червь — дистанционно управляемый биоробот. Что этот червь модифицировал её кожу так, что она превратилась в детонатор. Что жить ей и её возлюбленному оставалось считанные минуты.

— Привет, Руперт, — глаза девушки радостно заблестели, рот расплылся в улыбке.

— Садись, Лючия, — сказал он, протягивая цветы и мягко целуя свою любимую в щеку.

Прикосновение к коже. Реакция пошла.

Пока Руперт делал своей девушке комплименты, а Лючия не могла нарадоваться свиданию спустя большой промежуток времени, в теле Медиссона проходили изменения. Небольшая опухоль размером с ноготь, вживленная ему в почку врачами Маджестика, лопнула. По телу начал распределяться реактив, вступающий в реакцию с кровью и вызывающий моментальную мутацию эритроцитов, превращая их во взрывчатку.

Руперт чувствовал только тепло, струящееся по его телу.

— Кажется, рядом с тобой мне становится жарко, — улыбнулся Медиссон Лючии.

Это были последние его слова.

Автобус остановился возле больницы. Внутрь его вошли две женщины. Одна из них, врач Карен Майер, кинула беглый взгляд на Руперта.

— Что с вами? — вскрикнула она, заметив, как белки глаз Моррисона становятся красными. — Вам нужна пом..

Договорить она не успела. Руперта буквально разорвало на куски. Лючия тоже не успела ничего понять, она стала следующей жертвой взрыва.

Автобус подпрыгнул. Из него вырвались язычки пламени. Люди, проходящие по улице, заорали, кинулись в разные стороны.

Транспорт взлетел в воздух, описал пируэт и с грохотом приземлился на обочине, лишив жизни пару неудачников-прохожих, не успевших вовремя среагировать.

Кричала во все горло какая-то женщина, отец пытался закрыть своим телом ребенка, кто-то упал на снежную вату и прикрыл руками голову. Из больницы выбегали врачи в сопровождении БАРов, несясь на помощь пострадавшим.

Каждая или почти каждая женщина мечтает, чтоб её будили нежным поцелуем мужских губ в щеку, шептали на ухо комплименты и приносили кофе в постель.

Августе Бергер, детективу службы безопасности корпорации «Ассаж», в этом плане повезло.

— Ну-у-у, — сквозь сон протянула она. — Крис, перестань. Хочу еще немножко подремать.

— Поднимайся, красавица, — прошептал Кристофер, аккуратно касаясь языком мочки уха Августы. Она почесалась, избавляясь от щекотки, перевернулась на другой бок, прикрыла лицо подушкой и тут же почувствовала аромат свежего, только что сваренного кофе.

— Еще два дня, и у тебя отпуск, — шептал Кристофер Стражински — антихакер второго уровня. — Просыпайся, — почти пропел он на ухо Бергер.

Августа села, поморщилась, потянулась, широко раскинув руки, поморгала своими кошачьими глазами. Кристофер сам в бытность инженером сделал ей эти зелёные глаза с вертикальным зрачком, как у кошки. И ей они нравились. А вот Крису не очень. Он вообще не любил каких-либо модификаций внешности людей, хотя сам занимался их разработкой, пока у него не обнаружили способность к антихакингу.

Стражински взял чашку, протянул её Августе. Та отхлебнула, снова поморщилась.

— И зачем мы только БАРа покупали, если ты сам кофе варишь? — сонным голосом пробормотала она.

— Если ты определяешь по вкусу, что этот кофе готовил не робот, значит, я сварил его не зря, — с ноткой гордости в голосе произнес Крис и поцеловал Августу в щеку.

Антихакер, конечно, знал, что у Августы, как и у любого человека её профессии, были улучшены слух, нюх, зрение, вкусовые рецепторы. Детективы могли, например, по запаху определить, кто из десяти человек, находящихся в тесной комнате, нервничает. Уловить интонации голоса, указывающие на чувство вины. Стоя на первом этаже здания, услышать каждое слово разговора, проходящего на десятом. Или даже определить на вкус химический состав еды с точностью до элемента. Но он знал, что сейчас эти функции у Бергер выключены и включала она их только по необходимости. Иначе обычный ужин превращался бы для неё в изучение таблицы Менделеева, а отрыжка, испущенная соседом во сне, по звуку была бы равна падению метеорита.

У самого Стражински способности были проще, но в то же время сложнее. Если улучшить слух, нюх или зрение можно абсолютно любому человеку, то стать антихакером мог только тот, кто изначально был к этому предрасположен.

Для того, чтоб напрямую блокировать компьютер силой мысли, нужна особая генетическая мутация. Подобные мутации существовали всегда. Но им нашли применение, только когда человечество начало использовать биологические компьютеры. Она была не так уж и редка, каждый десятый имел подобную особенность, но по-настоящему сильные антихакеры первого-второго уровня встречались редко.

И если Кристофер обнаружение у себя способностей к блокировке воспринял как повышение, то много кто из способных не желал становиться антихакером. Отпускать такого человека корпорации не спешили, так как его могли завербовать конкуренты, террористы или мафия. Поэтому латентные антихакеры, не желающие принимать свой дар, устанавливать специальный интерфейс и работать на корпорацию, находились под постоянным наблюдением корпоративных спецслужб.

Августа отхлебнула еще кофе, поставила чашку на тумбочку, встала, потянулась, подняв руки вверх, зевнула и сразу же оказалась в объятьях Кристофера.

— Не хочу тебя отпускать, — шептал он, целуя Августу в шею.

Ощутив приятное касание мужских губ, Бергер почувствовала расслабление и защищенность. Закрыв глаза от удовольствия, она прильнула к обнаженной груди Стражински, дотронулась губами к его соску. Теплый язык скользнул вверх, оставляя влажный след на подбородке Криса, коснулся его губ, проник в рот.