Мишель Подымски – Интерфейс (страница 17)

Раз за разом повторялись выступления протестующих в стиле: «Мне всегда нравились женщины за тридцать и в теле. А выйдешь на улицу — одни двадцатилетние швабры ходят. Даже познакомиться не с кем».

И люди опять захотели индивидуальности.

Вернулись низкорослые, толстяки, лысые и лысеющие, седые и непропорциональные. Получив однообразие, пусть даже красивое, люди по-новому взглянули на индивидуальность. Пересмотрели стандарты красоты. Мода, конечно, менялась, и некоторые ей следовали. Один год было больше высоких, другой низких. Один белых, другой черных. Но ветер моды гнал лишь единиц. Большинство предпочитали собственную индивидуальность, какой бы она ни была.

Саммерс был таким всегда. Эта внешность — высокий лоб, тонкие, аристократические черты лица, небольшой подбородок, карие глаза — была дана ему от рождения. Только свое старение он предпочел остановить в возрасте тридцати трех лет.

— Джо, приблизь вот здесь, — сказал он.

Саммерс всматривался в воссозданную трехмерную проекцию теракта у больницы. Техник уже успел скачать последние воспоминания жертв с уцелевшим интерфейсом, а также у некоторых свидетелей, которые за небольшую награду согласились помочь следствию. И теперь все эти воспоминания были собраны в подобие трехмерного фильма.

Картинка приблизилась.

— Так? — спросил Джо, техник, работающий с детективом.

— Угу, — покивал Саммерс.

Техник Джо называл себя в мужском роде. По крайней мере сейчас. Его самоопределение часто менялось, а по виду нельзя было определить, Джозеф он или Джозефина. Белокурые волосы, спадающие на плечи, голубые глаза с зигзагообразными зрачками, миловидное лицо, которое могло бы в равной степени принадлежать как парню, так и девушке. Голос, по которому пол собеседника мог определить только человек с модификацией слуха.

И, как ни странно, его внешность тоже была врожденной.

Джо Варелла, кроме того, что был неплохим техником, имел антихакерские способности четвертого уровня. Это хоть и не первый-второй, но и не полный ноль. Однако ему больше нравилась работа техника. В службе противодействия взломам он все равно звёзд бы с неба не хватал.

Юрген задумчиво всматривался в лицо Руперта Медиссона, сыгравшего роль ходячей бомбы. В его последний взгляд, в котором не читалось никакой опасности. Даже считыватели, посмотрев на это лицо, решили, что вряд ли у парня был агрессивный настрой.

— Мне нужны данные на этого человека. С кем он жил, с кем общался, с кем пил пиво по вечерам. Даже какую музыку слушал и во сколько ложился спать.

— Раздобудем, — кивнул техник.

В кабинет, чуть не упав на Саммерса, вошла, а точнее, ввалилась Августа Бергер. Волосы её были взлохмачены, взгляд уперт в пол, рот слегка приоткрыт. Сейчас она выглядела больше как какой-нибудь наркоман или алкоголик, чем как детектив.

— Есть вода? — спросила она сходу.

Джо протянул ей пластиковую бутылочку, которую Бергер осушила почти моментально.

— Ты что, под наркотиком? — удивился Саммерс. За все время, что он знал Августу, не замечал у неё склонности к наркопрограммам или алкоголю. Выпить она могла разве что по большим праздникам, и то больше за компанию, чем ради удовольствия.

— Я закачала немного «Бархатного моря», — ответила Бергер, подкуривая трубку. — Это разрешенная наркопрограмма.

— Но не на рабочем месте же! — вскрикнул Саммерс. Он и сам мог побаловаться некоторыми разрешенными наркотиками, но только в свободное время. — А еще в моем кабинете не курят, — добавил он.

Любому другому коллеге Августа напомнила бы о мощном воздухофильтре на потолке, который сразу же вытягивал дым. Но Юргена она по-настоящему уважала, как и почти любой, кто здесь работал. Поэтому она потушила трубку, свернула в цилиндр и отправила во внутренний карман плаща.

— Джо, прочисть её, — Саммерс дал указание технику.

— Отстаньте, — отмахнулась Августа, усаживаясь на шар-стул и облизывая губы языком. Сейчас ей было плевать на все. Пусть хоть взорвется весь мир, Бергер даже не повела бы глазом. Она чувствовала себя единственным человеком на свете, а все остальные казались ей всего лишь тенями, бездушными декорациями, созданными для красоты. Мир будто прогнулся под Августу, завращался вокруг неё. Сейчас она была центром вселенной и не могла принять точку зрения, отличной от собственной. Чужие жизни, голоса, лица, взгляды казались ей лишь отголосками собственного сознания.

— Так, или он почистит твои мозги, или ты со мной над этим делом не работаешь. И можешь жаловаться хоть Кроуссену, хоть самому Райзу, — строгим взглядом посмотрев на Бергер, буркнул Саммерс.

— Но ты же знаешь, какова у меня ситуация!

— Никаких но! — отрезал Юрген.

Августа только поморщилась и подставила биопорт. Не хотелось ей избавляться от пьянящего чувства, создаваемого наркотиком, но разум настоял на своем.

Процедура очищения от наркотических программ — штука недолгая, но неприятная. Бергер тряслась, съежившись в кресле, пока Джо колдовал над её биопортом. Раз за разом по её телу проходили судороги. Нижняя губа отвисла, глаза закатились. Августу знобило, тошнило, по телу пробегал то жар, то холод.

— Дайте еще воды, — дрожащим голосом произнесла Бергер, когда процедура была окончена.

Саммерс протянул ей еще одну бутылочку, которую она осушила так же быстро, как и первую.

— Озноб прекратится минуты через три, — сообщил Варелла, но Бергер его не слушала. Она знала, как работает эта процедура. Не раз ей приходилось видеть людей, проходящих очищение.

— Нашли что? — спросила Августа, покончив с водой и уставившись на Саммерса.

— Вот этот человек, — Саммерс ткнул пальцем в голограмму, где замерло лицо Медиссона перед смертью. — Наша цель — найти тех, кто мог сотворить с ним такое. Похоже, он сам не подозревал, что является ходячей бомбой. Выйдем на них — найдем Стражински.

Рауль Молина мысленно попрощался со своей квартирой. Он выглянул в окно, в последний раз одарив взглядом этот неприветливый район. Отходные пути, которые он себе намечал, так и не пригодились.

Увольняться из ресторана Рауль не стал. Вместо этого взял отпуск, сказав всем, что собирается сходить в горы. Конечно же, он не вернется. А горы — идеальное прикрытие. Искать там человека — дело безнадежное, а случиться может что угодно. Сорвался со скалы, стал добычей хищного зверя, подвернул ногу и не смог выбраться.

Молина уже изменил внешность, последний раз воспользовавшись своим аппаратом. Теперь он выглядел длиннолицым кареглазым брюнетом с небольшой горбинкой на носу.

Пару пистолетов, которую Рауль держал в сейфе, он предусмотрительно выбросил. Нельзя оставлять зацепок. Пусть после этого дела он не вернется ни к внешности красноглазого латиноса, ни к имени Рауль Молина, но все равно следов оставлять нельзя.

Проверки на переходе в Алмунью он не боялся. Тамошнее мыслесканирование было довольно поверхностным и показывало только, не находится ли данный человек в розыске и нет ли в его интерфейсе запрещенных программ. Молина в розыске не находился, не разрешенный к ввозу в Алмунью софт не вез, а потому не беспокоился.

Он очистил от лишних программ свой биокомпьютер. Их на переходе проверяли намного придирчивее, чем людей.

Упаковал свой «Мозг» в рюкзак, туда же положил кое-что из одежды. На рюкзаке стоял уменьшитель веса, но им Молина никогда не пользовался. Считал, что нужно поддерживать себя в форме и пройтись до такси со средней тяжести сумкой не помешает.

Выйдя из дома, Рауль по мыслесвязи вызвал машину. Когда ему предложили выбор модели мобиля, он по привычке выбрал ту, где компьютер не запоминал лог маршрута. Хоть сейчас он и не прятался, но привычка оставалась привычкой.

По дороге он пустился в раздумья.

Кто и как мог на него выйти? Какие следы он оставил? Где забыл убрать за собой? Пусть он скроется, сменит внешность, имя, место жительства, но раз он допустил ошибку, значит, может допустить еще раз. Нужно было понять, что он сделал не так, прежде всего, чтоб не наступить на те же грабли в будущем. Но все его мысли по этому поводу ни к чему не приводили. И это изрядно бесило Рауля.

Спираль Объединения, где располагался переход, размещалась в центре города. Строение, напоминающее пружину, вот-вот готовую раскрыться, тянулось в небеса. Казалось, вот-вот она выпрямится и, продырявив розовую пелену небес, улетит в неизведанные дали.

Молина вышел из машины, быстрым шагом направился внутрь здания. Именно здесь находился переход из одного мира в другой.

На входе его встретил считыватель, облаченный в сине-белую униформу объединения, который внимательно всмотрелся в лицо Рауля. Если бы тот был террористом или контрабандистом, считыватель уловил бы нотки волнения и отправил бы Молину на детальный досмотр. Но для Рауля это был просто очередной переход, а потому сотрудник Объединения ничего не заметил.

— Приятного дня, мистер, — сказал считыватель, на что Рауль ответил только еле заметным кивком.

С помощью лифта он поднялся на нужный этаж, здесь находилась так называемая пропускная станция или врата. За ней — точно такое же здание, но уже в Алмунье.

Перед Раулем проходили контроль три человека. Высокий мужчина с волосами почти до пояса, полностью покрытый шерстью модификант и коротко стриженая блондинка довольно приятной, как на вкус Молины, наружности.