Мишель Пейвер – Пожиратель душ (страница 6)

Старик повернулся к ней так быстро, что она в страхе присела, натянув на голову капюшон парки.

– Но ведь Ходец безумен, – усмехнулся Ходец. – Разве можно ему верить?

И он, схватив одно из копыт, свисавших с его одежды, принялся его сосать, потом все же пробормотал:

– Та, что боком ходит… она не одна. Ох нет! Ох нет! Кривые ноги и летучие мысли. – Он насторожился, сплюнул, чуть-чуть не попав отвратительным комком в Торака, и снова заговорил: – Большая она, как дерево! Маленьких тварей попросту ногами давит, маленькие ползуны и бегуны слишком слабы, чтобы с нею сражаться. – Болезненная судорога исказила его уродливое лицо. – Но хуже всех, – прошептал он, – Та-Что-в-Маске. Эта самая жестокая из жестоких!

Ренн в ужасе посмотрела на Торака.

– Но Ходец идет по следу! – прошипел старик. – О да! И он слушает холод!

– Куда же они направляются? – спросил Торак. – А Волк все еще жив?

– О волках Ходец ничего не знает! А они стремятся к пустым землям! На Дальний Север! – Старик поскреб татуировку на шее, почти незаметную под коркой грязи. – Сперва тебе холодно, а потом тепло. Потом тебе становится жарко, и ты умираешь. – Его горящий глаз уставился на Торака, и он усмехнулся. – Они собираются открыть ту Дверь!

Торак судорожно сглотнул:

– Какую дверь? Где?

Ходец вдруг громко запричитал и принялся бить себя по лбу кулаками.

– Но где же Нарик? Они его утащили, утащили, и мой Нарик пропал! – Он повернулся и побрел к озеру.

Торак и Ренн переглянулись, потом, подхватив свое оружие, бросились за ним следом.

Оказавшись на льду, Ходец подобрал свою драную накидку и вновь, шаркая ногами, принялся искать своего дружка; в конце концов один из его снегоступов не выдержал этих метаний и отлетел в сторону.

Торак принес его обратно – да так и застыл: ступня у старика была совершенно черная, отмороженная. Собственно, даже не ступня, а лишенная пальцев культя.

– Что с тобой случилось?

Ходец пожал плечами:

– А что всегда случается, когда теряешь огонь? Он откусил ему пальцы, так что Ходец их отрезал.

– Кто их откусил? – спросила Ренн.

– Он! Он! – рассердился Ходец и стал молотить ветер своими кулачищами.

Потом вдруг лицо его совершенно переменилось, и на мгновение Торак увидел, каким был этот человек до того несчастного случая, который отнял у него глаз и разум.

– Он никогда не отдыхает! Этот ветер не может отдыхать, потому что тогда он и существовать перестанет. Вот потому он такой и злой! Вот потому он и откусил Ходецу пальцы. – Он захихикал. – Ох и отвратительный же у них был вкус! Даже сам Ходец не смог их съесть! Ему пришлось их выплюнуть и оставить лисицам!

Торака затошнило. А Ренн и вовсе зажала рот обеими руками.

– А теперь Ходец все время падает. Но он все равно будет искать своего Нарика! – Старик потер косточками пальцев пустую глазницу.

«Нарик? – задумался Торак. – Это, наверно, та мышка, которая была любимым дружком несчастного старика!»

– Они что же, и Нарика с собой взяли? – спросил он. Надо было во что бы то ни стало заставить старика рассказывать дальше.

Ходец печально покачал головой:

– Нарик иногда уходит. Но всегда возвращается в новой шкурке. А в тот раз не вернулся.

– В новой шкурке? – заинтересовалась Ренн.

– Да, да! – то ли обиженно, то ли раздраженно воскликнул Ходец. – Лемминг. Полевка. Мышь. Какая разница кто? Все равно ведь это тот же Нарик!

– Ах вот как! – вздохнула Ренн. – Понятно. Новая шкурка.

– Только на этот раз, – горестно повторил Ходец, кривя рот, – Нарик не вернулся! – И он, спотыкаясь, побрел прочь по замерзшему озеру, подвывая от тоски по утраченному дружку.

Ренн и Торак почти с неохотой оставили старика и направились к лесу на том берегу озера.

– Ничего, теперь ему с огнем лучше будет, – тихо сказала Ренн.

– Нет, не будет, – возразил Торак. – Без Нарика – не будет.

Она вздохнула:

– Нарик мертв. Его, наверно, какая-нибудь сова на ужин слопала.

– Значит, ему нужен другой Нарик.

– Он его найдет! – Ренн попыталась улыбнуться. – Другого, в новой шкурке.

– Как он его найдет? Как ему с одним глазом мышь выследить?

– Идем. Нам лучше продолжать идти.

Торак колебался. Солнце садилось, а след быстро исчезал под стелющейся поземкой. И все же… Он прекрасно понимал, что чувствует сейчас Ходец. Этот вонючий, сердитый, безумный старик отыскал в своей жуткой жизни крошечную искорку тепла – своего Нарика, своего любимца. И теперь эта искорка погасла.

И прежде чем Ренн успела начать протестовать, Торак бросил на снег свое походное снаряжение и побежал назад, к озеру.

Старик даже не взглянул на подошедшего мальчика, и Торак тоже не стал с ним заговаривать. Опустив голову, он принялся искать на снегу нужные следы.

Ему не потребовалось на это много времени. Сперва, правда, он нашел след ласки и пошел по нему, тот же привел его к зарослям ивняка на берег. Там он присел на корточки и стал прислушиваться к слабому царапанью, которое и подсказало ему, где прячутся лемминги.

Их зимнее убежище со множеством входов-выходов походило на маленькую барсучью нору. Внимательно оглядев снег возле норы, Торак отыскал одно входное отверстие, вокруг которого образовалось тоненькое колечко из ледяных иголок – замерзшее дыхание лемминга. Это означало, что жилец дома.

Торак отметил вход в норку двумя скрещенными ивовыми веточками и побежал за стариком.

– Ходец! – негромко окликнул он его.

Старик резко обернулся.

– Нарик. Он там, – тихо сказал Торак.

Ходец так и впился в него единственным глазом и послушно пошел следом за Тораком к отмеченной скрещенными веточками норке.

А потом Торак стоял и смотрел, как Ходец, опустившись на колени, нежно, бережно расчищал снег у входа в норку. Он даже наклонился и сдул последние снежинки.

В норке, на уютной постельке из сухой травы, лежал маленький лемминг, размером примерно в половину ладони Торака, – мягкий дышащий комочек черно-рыжей шерсти.

– Нарик! – еле слышно выдохнул Ходец.

Лемминг проснулся и от неожиданности резко вскочил на все четыре лапки, а потом угрожающе зашипел, пытаясь испугать незваного гостя.

Ходец, улыбаясь во весь рот, протянул к нему свою огромную грязную ручищу.

Шерстка у лемминга встала дыбом, и он снова угрожающе зашипел.

Ходец не пошевелился.

Лемминг сел и стал яростно чесать за ухом задней лапкой. Затем покорно влез на подставленную ладонь, свернулся в клубочек и снова уснул.

Торак повернулся и, не говоря ни слова, оставил их наедине друг с другом.

Когда он вернулся на берег озера, Ренн подала ему ранец и прочие пожитки и сказала с чувством:

– Это ты хорошо сделал!

Торак пожал плечами. Потом улыбнулся:

– Нарик, правда, несколько вырос с тех пор, как мы его видели. Теперь это лемминг.

Она засмеялась.