Мишель Пейвер – Охота на духов (страница 2)
Теперь-то он понимал, что это далеко не так. Три года назад, осенью, в такую же ночь он, скорчившись, прятался в разрушенном убежище и беспомощно смотрел, как его отец умирает, истекая кровью.
Олень перестал реветь, и в Лесу стало почти тихо, лишь во сне поскрипывали и постанывали деревья.
«Хорошо бы кто-нибудь проснулся», – думал Торак.
Очень хотелось разбудить Волка, но если он сейчас позовет его, то перебудит все племя. А углубляться в лесную чащу, искать Волка, Темную Шерсть и волчат… Нет, ни за что!
«Как же я дошел до такого? – с изумлением думал Торак. – Я уже в Лес боюсь один войти!»
И он вспомнил, как с полмесяца назад Ренн говорила ему: «Вот так все и начинается. Сперва она посылает что-нибудь маленькое, что-нибудь совсем крошечное, какое-нибудь ночное существо. Нечто такое, что и в руках удержать невозможно. Эти серые бабочки – только начало. Посеянный ею страх будет расти, ибо именно он питает ее, делает сильнее».
Где-то вдали прокричал филин: «У-у-гу, у-у-гу!»
Торак схватил палку и со злобой ткнул ею в костер. Нет, он больше не в силах это терпеть! Он же совершенно готов: у него полный колчан стрел, а кончики пальцев на руках до сих пор еще болят, так старательно он шил себе новую зимнюю одежду. И нож с топором так остро наточены, что и волосок на лету разрезать сумеют.
Если б только знать, где искать эту проклятую Эостру! Она укрылась в своем горном логове, точно паучиха, опутав весь Лес своей магической паутиной, и теперь способна почувствовать даже самое легкое дрожание тонких нитей. Она прекрасно понимает: Торак непременно станет ее преследовать, и хочет этого. И он непременно попробует ее найти. Только не сейчас. Потом…
Торак нахмурился, проклиная собственную трусость, и попытался прогнать эти мысли, глядя на мерцающие угли костра.
Очнулся он, лишь услышав, как кто-то окликает его по имени.
Дрова в костре прогорели. Вороны снова улетели к себе на дерево.
Но звавший его голос ему совершенно точно не приснился. Он его действительно слышал! И голос был такой знакомый – невыносимо знакомый. Нет, это совершенно невозможно!
Вскочив, Торак выхватил нож. Но, достигнув границы круга, по которой были расставлены шесты с пучками можжевельника, охранявшие стоянку племени, невольно остановился. Постоял немного, расправил плечи и решительно двинулся вглубь Леса.
Ярко светила луна. И сосны точно плыли в белом море тумана, просвеченного лунными лучами.
Чуть выше по склону холма что-то шевельнулось и тут же вновь пропало из виду.
Торак встал, задохнувшись, но не решаясь вздохнуть полной грудью и глотая воздух маленькими, поверхностными глотками. Ему опять стало страшно: страшно идти дальше, страшно преследовать того, кто там прячется. Но он должен это сделать! И он заставил себя лезть дальше, вверх по склону, цепляясь за колючие ветки подлеска и царапая руки.
На середине пути Торак остановился и прислушался. Тишина. Лишь неприятно шуршат, стекая по веткам, капли сгустившегося тумана.
Что-то щекотно коснулось его правой кисти.
У основания своего большого пальца он увидел серую ночную бабочку, которая пила кровь, выступившую из крошечной ранки.
Ужас насквозь пронзил ему грудь, ледяными пальцами стиснул сердце. Нет, нет, это невозможно!
Торак полез выше.
Сквозь клочья тумана он разглядел возле валуна силуэт высокого мужчины.
Торак ринулся вперед.
Но знакомый силуэт уже растаял во тьме.
И возле валуна не осталось никаких следов; лишь слегка покачивалась низко склонившаяся ветка дерева. Но чуть дальше за валуном Торак обнаружил старое кострище. Дрова догореть не успели, но уже остыли и были покрыты слоем серой, влажной от тумана золы. Торак долго смотрел на кострище, имевшее форму звезды. Нет, быть этого не может! Только он сам и еще один-единственный человек на свете могли так выложить дрова в костре!
Он резко обернулся.
В двух шагах от него из земли торчала стрела.
Торак мгновенно узнал эту стрелу по оперению. И понял, кто ее сделал. И ему до боли захотелось хотя бы прикоснуться к этой стреле.
В страшном волнении он облизнул пересохшие губы, но и во рту у него тоже пересохло.
– Это ты? – спросил он хриплым от страха и затаенной надежды голосом. – Это ты?.. Отец?
Глава вторая
– Все-таки вряд ли это был он, – сказал Фин-Кединн.
– Это был он! Мой отец! – повторил Торак, тщательно скатывая свой спальный мешок. – И это была его стрела, и костер тоже он сложил, и голос принадлежал ему. Это был дух моего отца.
Фин-Кединн, сидевший у входа в жилище, ударил посохом о землю.
– Чужим голосам многие подражать умеют. А те, кто хорошо знал твоего отца, помнят, как он поленья в костре выкладывал. Что же касается стрелы…
– Я понимаю, – прервал его Торак, – любой мог его стрелу найти. Я ведь тогда так его в Лесу и оставил. И никаких рябиновых веток, никаких ритуальных песнопений… Я только и успел кое-как Метки Смерти нанести. Ничего удивительного, что его дух так и не обрел покоя.
Торак сорвал с перекладины под крышей несколько полосок вяленого мяса и сунул их в мешочек для съестных припасов.
«Вяленая оленина… – задыхаясь, шептал тогда умирающий отец. – Забери с собой все припасы».
Но Торак так спешил, что не только оленину, а и все остальное там позабыл.
– Тебе тогда было всего двенадцать, – тихо сказал Фин-Кединн. – Ты и так сделал все, что мог.
– Нет, я сделал недостаточно! И теперь отец просит меня о помощи.
– А может, это Эостра хочет внушить тебе подобные мысли?
Торак на мгновение замер. В эти тревожные дни мало кто осмеливался произносить вслух ее имя.
– Ей ведь только этого и нужно, – продолжал Фин-Кединн. – Украдкой проникнув в мысли человека и его сны, она живет за счет его страха.
– Да, я знаю.
– Знаешь? А знаешь ли ты, как она сильна? Она вырастила себе в помощь целую орду токоротов. Да и огненный опал сейчас у нее в руках. Все прочие Пожиратели Душ боялись Эостры. А ты хочешь в одиночку отправиться на ее поиски.
Торак молчал. Туман еще больше сгустился, точно белым молоком окутав стоянку; племя Ворона постепенно пробуждалось навстречу новому дню, и люди, как призраки, то появлялись, то вновь исчезали в тумане, бродя между жилищами. Торак, видя их изможденные, испуганные лица, думал: «А что, если этот туман тоже наслан Эострой?»
Развязав свой мешочек с целебными снадобьями, он проверил, на месте ли кусок магического черного корня, который он давно уже выпросил у Саеунн на тот случай, если ему понадобится выпустить на волю свою блуждающую душу. Но разве можно было считать это оружием, способным противостоять Повелительнице Филинов?
– Может быть, ты и прав, – сказал Торак вождю племени, – и то, что я видел прошлой ночью, всего лишь дело рук этой проклятой колдуньи. Ведь мой отец тоже какое-то время был Пожирателем Душ, и, возможно, она сумела до некоторой степени подчинить себе его душу. Нет, Фин-Кединн, сидеть сложа руки я не могу! Я должен что-то предпринять!
– Погоди. Эти бабочки у нас появились всего несколько дней назад. И даже мудрая Саеунн никогда ничего подобного не видела. Я получил весточку от Даррейн из племени Благородного Оленя – она полностью со мной согласна в том, что нашим племенам нужно немедленно объединиться. Если мы этого не сделаем, если поддадимся всеобщему страху, то неизбежно окажемся во власти Эостры.
– Не могу я больше ждать! – взорвался Торак. – Я уже неоднократно пытался уйти, но ты каждый раз твердил: «Нет, еще не время!» Горы слишком велики, говорил ты, и логово Эостры можно искать всю жизнь, да так и не найти. Но ведь теперь-то она явно перешла в наступление! Кто знает, какую еще напасть она способна на нас наслать? Это моя судьба, Фин-Кединн. Я должен встретиться с нею. Неужели же мне ждать, пока она весь Лес к рукам приберет?
– Ну и как же ты намерен поступить? Будешь бродить по Горам, полагаясь на удачу?
– Думаю, долго бродить мне не придется. Эостре нужна моя блуждающая душа. И когда она будет готова отнять ее у меня, то объявится сама.
– Подумай, что ты говоришь, Торак! «Когда она будет готова…» А что, если это случится, когда ты будешь один? Ведь тогда может оказаться слишком поздно спасать тебя! Нет, я тебя не отпускаю!
– Но и остановить меня ты не можешь!
Теперь они смотрели друг другу прямо в лицо. Фин-Кединн был по-прежнему значительно шире в плечах и сильнее, но Торак стал куда выше ростом, и ему теперь уже не нужно было задирать голову, чтобы посмотреть в глаза вождю племени.
Подхватив с земли мешочек со снадобьями, Торак крепко стянул тесемкой горловину и сказал:
– Когда Ренн вернется, передай ей, пожалуйста, что я прошу у нее прощения. Что я никак не мог взять ее с собой – для нее это было бы слишком опасно. Уж этим-то моим решением ты, по крайней мере, должен быть доволен, – прибавил он с легкой горечью.
С тех пор как Тораку исполнилось пятнадцать лет – а с этого возраста закон племен разрешает юноше подыскивать себе подругу, – Фин-Кединн, похоже, всеми силами старался разлучить их с Ренн.
Вождь племени Ворона, в сердцах отшвырнув посох, пошел прочь, но, сделав несколько шагов, вернулся и сказал, глядя Тораку в глаза:
– Я понимаю, как сильно ты хотел бы увидеться с мертвым отцом. Поверь, я действительно хорошо тебя понимаю. Когда умерла твоя мать… Но, Торак, подобным желаниям нужно сопротивляться! Живые и мертвые не могут быть вместе. Для живых это становится проклятием, это сводит их с ума!