Мишель Пейвер – Глаз сокола (страница 17)
Присев на корточки за можжевельником, Пирра сорвала с себя пояс, склонилась над краем пропасти и швырнула его в терновый куст. Как она и рассчитывала, пояс из овчины зацепился за ветки. Пусть Вороны решат, что она упала с обрыва.
А вдруг они сразу раскусят ее уловку и перевернут Така Зими вверх дном?
Спустившись во двор, Пирра побежала к святилищу, хотя каждый шаг давался ей с трудом. На ступеньках она остановилась, стараясь расслышать что-нибудь, кроме шума потока и своего тяжелого дыхания.
Снег хрустел под сапогами. Как же они так быстро поднялись на Гору?
Пирра оглянулась. Нет, только не это! Ее следы пересекали двор, четко указывая, куда она побежала. Кусая губы, девочка сбежала вниз по ступенькам и принялась заметать их плащом.
За стенами раздались резкие крики мужчин; воины замолотили кулаками по воротам. Не в силах сдвинуться с места, Пирра застыла. Девочка не сводила глаз с засова. Пока он держался, но надолго Воронов такая преграда не остановит.
Внезапно все звуки стихли, но тишина пугала еще сильнее. Тут в верхнюю часть стены врезалось что-то тяжелое. Сердце Пирры сжалось от страха. Вороны набросили веревочную петлю на один из бычьих рогов. Сейчас через стену перелезет воин и сразу заметит ее!
В покоях Пирры спрятаться негде. Она кинулась в комнату Силеи, отшвырнула в сторону циновку и рывком подняла люк, ведущий в подвал.
Тут Пирра вспомнила про следы. Вернулась, вытирая с каменного пола мокрый снег с сапог. А потом Пирра наполовину свалилась, наполовину съехала по лестнице в подвале. Внизу она замерла, прислушиваясь.
Ни звука. Но Пирра ясно представляла, как целая армия штурмует стены, потом поднимает засов, и Вороны вливаются во двор черной рекой.
Пирра бесшумно опустила люк, перед этим потянув за кончик циновки в отчаянной попытке скрыть свое убежище.
В подвале темно так, что хоть глаз выколи, но Пирра ощупью отыскала зазор между стеной и сосудом с маслом и втиснулась туда.
Пахнет сырой землей, неподалеку журчит горный поток. Ледяной воздух задувает через дыру, которую Пирра проковыряла за зиму. Только зря время потратила.
Сообразив, что ее бросили умирать, Пирра опять спустилась сюда: хотела прорыть дыру побольше. Но после болезни она так ослабела, что вскоре пришлось бросить работу и ползти обратно в постель.
– Все здесь обыщите, ничего не пропускайте! – прокричал резкий голос.
У Пирры замерло сердце.
Девочке вспомнилось лето, когда она побывала в крепости Креона и видела его самого. Сальные косы воина, массивный кулачище, сдавивший безобидного ужа и швырнувший извивавшуюся змею в огонь…
Пирра стиснула в кулаке свою печать, стараясь нащупать очертания крошечного сокола. Но у нее слишком сильно тряслись пальцы.
Теламон стоял во дворе, наблюдая, как его люди обыскивали караульное помещение, и тут на можжевельник на стене сел сокол и несколько раз пронзительно вскрикнул. Казалось, птица предупреждала об опасности.
Воины уставились на сокола. Креон прищурился и потянулся к висевшему на плече луку.
– Сокол, – пробормотал он себе под нос. – Что бы это значило?
– Девчонка здесь, – ответил Теламон. – Ее личная печать – сокол. Сейчас мы ее отыщем.
Тут к ним подбежал Иларкос.
– Вот что мы нашли, – отдуваясь, выговорил воин. – Он зацепился за куст на краю пропасти.
Теламон молча взял изысканный плетеный пояс из овчины, покрытый позолотой. Такую вещь может носить только дочь Яссассары.
– Наверное, она упала, – продолжил Иларкос. – Или спрыгнула…
– Или это хитрость, – перебил Креон.
Сокол снова закричал: «Э-э!» Иларкос с тревогой покосился на птицу.
– Кефтийская магия сильна, господин. Говорят, здешние жрицы умеют превращаться в птиц…
– Пирра не жрица, – холодно возразил Теламон, наматывая пояс на запястье. – Она обычная девчонка.
– Значит, продолжаем поиски, – прорычал Креон. – Я возьму людей и обойду склоны.
Теламон кивнул.
– А я останусь здесь и прослежу, чтобы святилище обыскали сверху донизу. Не тревожься, дядя. Мы найдем ее, а вместе с ней и кинжал.
– Будем надеяться, – мрачно произнес Креон.
Но кефтийской магии побаивался не один Иларкос: Теламон с досадой заметил, что его люди не решаются подойти к святилищу.
Чтобы показать, что ему страх неведом, Теламон взбежал на крыльцо, перепрыгивая через две ступеньки. Но потом замер в нерешительности. На первой же двери кто-то оставил белый знак Чумы. Войдя в эту комнату, Теламон рискует заразиться.
«Это работа для рядовых воинов, – сказал он себе. – А я командир. Командиры не рискуют жизнью из-за пустяков».
Теламон быстро стер рукавом мел и позвал своих людей, велев им осмотреть комнату. На остальных дверях знаков не оказалось. Эти комнаты он может обыскать и сам.
Заходя в первую, Теламон подумал: нет, с поясом все не так просто. Пирра не спрыгнула с обрыва и не упала в пропасть. Она здесь.
Пирра слышала, как у нее над головой в комнату вошел мужчина, и поглубже забилась в свое укрытие.
Оглушительный грохот заставил ее вздрогнуть. Пирра чуть не опрокинула сосуд. Она молилась Богине, чтобы та не дала Воронам заметить люк.
Снова шум и удары. Похоже, Вороны опрокинули кровать Силеи, перебили горшки и лампы, разнесли все, что попалось под руку. Но люк оставался закрытым. Может, на крышку упала кровать Силеи и скрыла его от посторонних глаз?
В подвале кружила пыль, и Пирра едва сдерживалась, чтобы не закашляться.
– Я знаю, что ты здесь, – произнес голос у нее над головой.
Он прозвучал совсем близко.
Пирра застыла, не дыша. Она узнала этот голос.
– Выходи сама, и мы тебя не тронем, – продолжил Теламон. – Даю слово.
К своему ужасу Пирра поняла, что вот-вот чихнет. Девочка зажала рот и нос.
Наверху ни звука. Теламон прислушивался.
Убедившись, что теперь точно не станет чихать, Пирра опустила руку. Вспотевшие пальцы нащупали печать на запястье, и девочка вцепилась в аметистового сокола, молясь Богине: «Спрячь меня, пожалуйста!»
Раздался звук бегущих шагов, и второй мужчина что-то затараторил, но до Пирры долетало лишь глухое бормотание.
– Это хорошо, – резко бросил Теламон. – Иди доложи господину Креону.
Пирра плотнее сжала печать. Крошечный сокол вонзился в ее ладонь.
– Пирра, тебе меня не провести, – спокойно проговорил Теламон. – Мои люди обыскали твою комнату. Твоя постель еще теплая.
Скользя по небу на воздушных потоках, соколиха наблюдала, как люди ползают по всему гнезду, точно муравьи. Девочку она не видела, но чувствовала, что та в беде. Соколиха слышала ее зов.
Чтобы поближе рассмотреть, что происходит, птица развернулась в воздухе и нырнула вниз, к самому крупному из людей. Мужчина высоченный и здоровенный, с плеч у него свисают странные черные крылья – вялые, для полета совсем не годятся. Цветом они похожи на вороньи, только без фиолетового и зеленого отлива. От мужчины исходит неприятный горький запах злости, смешанной со страхом.
Похоже, он ее боится. Когда соколиха пролетела у него над головой, тот пригнулся. Соколиха удивилась. Неужели думал, что она летит прямо на него? Она ведь не дурочка! Мужчина просто огромный. Это все равно что в валун врезаться. Но человеку такая простая мысль в голову не пришла, и у соколихи появилась идея.
Когда она опять нырнула вниз, мужчина схватился за палку со шнуром и при помощи нее запустил в воздух еще одну палку. Та, подрагивая, полетела к соколихе. Но двигалась до того медленно, что соколихе даже стало смешно. Увильнуть от нее оказалось даже слишком легко. Неужели человек всерьез надеялся попасть в сокола этой штукой?
Позволив ветру отнести ее подальше, птица окинула взглядом горный склон. Она заметила еще нескольких людей-воронов. Те с трудом пробирались по снегу к гнезду. Возле радужного потока водопада мелькнула фиолетовая ласка. Но куда подевалась девочка?
И тут соколиха заметила, как под водопадом зашевелились кусты. Там затаился мальчик – тот самый, который видел, как она пыталась поймать ворону, но не сумела. Соколиха подлетела ближе.
Нет, этот мальчик не из людей-воронов. От него пахнет лесом. И вообще, он какой-то странный: в отличие от других знакомых соколихе людей волосы у него не черные, а темно-золотистые с проблесками оранжевого, точь-в-точь как перья орла.
Из укрытия под водопадом Гилас с ужасом наблюдал, как Вороны переворачивали Така Зими вверх дном: вытаскивали сундуки на крыльцо и рубили их в щепки топором, пронзали копьями матрасы, ломали табуреты, били горшки и лампы.
Пирру Гилас не заметил. Возможно, причиной этому разгрому досада: Вороны не могут ее найти и вымещают зло на убранстве святилища.
Вдруг Гилас уловил наверху какое-то движение. У него над головой пролетела птица. Он узнал эту молодую соколиху. На нее еще Вороны накинулись. Озадаченный, Гилас смотрел, как она с тревожными криками кружила над Така Зими, – казалось, птица кричала на воинов.
Должно быть, это знак. Соколиха будто говорила ему пронзительным голосом, что Пирра здесь и ей нужна помощь. По крайней мере, так ее понял Гилас. А если он ошибся, то сейчас будет рисковать жизнью зря.