Мишель Пейвер – Глаз сокола (страница 13)

Акастос поднял голову и встретился с Гиласом взглядом.

– Нет, – тихо ответил он. – Я не твой отец.

Руки Гиласа сжались в кулаки. А ему так хотелось, чтобы его догадка оказалась верной!

– Ну а вдруг? – не сдавался мальчик. – Просто ты об этом не знаешь. Сам же говорил, что у тебя был сын моего возраста.

– Он до твоих лет не дожил.

– А что, если во время странствий ты встретил мою мать, и…

– Гилас, у меня волосы темные, а ты светлый.

– И что с того? Может, моя мать долго смотрела на Солнце, когда меня носила. Говорят, от этого дети рождаются светловолосыми. Ты ведь однажды сказал, что мы с тобой похожи: оба бойцы, оба складно врем…

– Гилас, я всех своих женщин помню. Точно тебе говорю – я не твой отец.

Мальчик уставился в пустую чашку. Вот и на сердце у него вдруг стало так же пусто.

– А жаль, – тихо произнес он.

– Почему? – спросил Акастос.

В голосе прозвучала непривычная мягкость.

Гилас хотел ответить, что восхищается Акастосом и рад был бы при мысли об отце видеть его, а не расплывчатую тень. Но вместо этого Гилас пробормотал:

– Не знаю. Просто жаль, и все.

Тут Гилас заметил, что Акастос ходит по хижине, собирая свои вещи.

– Что ты делаешь? – забеспокоился Гилас.

– Метель закончилась. Скоро просветлеет. Мне пора.

– Можно мне с тобой? Хотя бы часть пути.

Акастос поглядел на мальчика сверху вниз, и на секунду выражение его лица стало не таким суровым, как обычно.

– Гилас, я заметил, что наши судьбы непонятным образом связаны, но заметил я и то, что когда ты со мной, все идет наперекосяк. Лучше я пойду своей дорогой, а ты своей.

– Нет! – выпалил Гилас.

Мальчик вскочил, но тут же покачнулся. Голова противно закружилась, и он не сумел устоять на ногах.

– Приляг, – посоветовал Акастос. – Скоро полегчает.

– Ты мне что-то подмешал, – с трудом выговорил Гилас.

– Всего лишь подлил тебе в вино чуть-чуть макового сока, чтобы ты не шел за мной. Вот. – Акастос сунул Гиласу за пояс мешочек. – Тут листья крушины, будешь привидений отгонять.

– Ты подсунул мне снотворное.

Мальчик сполз на пол. Веки отяжелели и никак не желали подниматься.

– Ты про Така Зими говорил, – продолжил Акастос. Его голос то звучал будто издалека, то снова приближался. – Мы на горном гребне, иди вдоль него на запад, пока не увидишь сосну, в которую ударила молния. За ней скала, расколотая надвое, и водопад. Шагай в ту сторону. Така Зими внизу, на горном отроге. Старайся держаться высот. Ущелье обойди стороной. Да и вообще, будь осторожнее. Така Зими – святилище Богини. Туда так просто не заявишься.

– Не покидай меня, – хотел попросить Гилас, но не смог пошевелить губами.

Когда мальчик проснулся, огонь уже почти погас. Спотыкаясь, он вывалился из хижины в холодные серые сумерки. Под ногами у Гиласа уныло свистела поземка. Акастос не оставил ни единого следа, будто его здесь не было.

12

Щурясь на ветру, маленькая львица наблюдала, как мальчик поплелся обратно в свое логово.

С печалью в сердце она отвернулась и стала подниматься по горному гребню. Теперь с мальчиком все будет хорошо. Львица спасла его: привела к человеку с черной гривой, и тот о нем позаботился, совсем как раньше. А сейчас ей самое время уходить. Оставаться опасно, иначе она совсем запутается.

Метель закончилась, и лесные жители вышли из укрытий. Дрозды-белобровики стрекотали на ветках, стряхивая на маленькую львицу Белое-Мягкое-Холодное. Поводив ушами, она уловила карканье воронов и ускорила шаг. Так вороны каркают, только когда найдут мертвечину.

При виде нее птицы разлетелись врассыпную, но стоило маленькой львице понюхать тушу, как она тут же отпрянула, с отвращением дернув хвостом. Перед ней человеческое тело, вдобавок покрытое жуткими черными пятнами. Львица уже усвоила: к таким лучше близко не подходить.

Вот Тьма поглотила лес, а она все бродит по горе в поисках пищи. Живой дичи не попадается, туш тоже. Даже костей не видно.

Вдруг она услышала потрескивание дров в костре и голоса людей. Маленькая львица уже хотела дать деру, но тут почуяла аромат мяса.

Ощетинившись от страха, она тихонько подобралась поближе и принюхалась. О да! От запаха оленьей крови рот сразу наполнился слюной.

Страх боролся с голодом, и наконец голод победил. Стараясь ступать как можно осторожнее, маленькая львица почти ползла между соснами.

Налетел еще один порыв ветра, и в нос ей ударил человеческий запах. Она застыла как вкопанная. На прогалине сидели те самые страшные люди с хлопающими черными шкурами на плечах, которые убили ее прайд.

Вдруг она снова стала малышкой, и в ушах зазвучал яростный рев отца. Страшные люди окружили льва. Сейчас они его убьют. А вот застывший взгляд маминых золотистых глаз…

Но насыщенный запах крови вернул маленькую львицу в настоящее. У этих людей мясо. А люди иногда оставляют после себя объедки.

– Между деревьями какой-то зверь. Я видел, – сказал Теламон.

– Должно быть, олень, – проворчал Креон.

– Нет, кто-то покрупнее.

– Ходят слухи, будто по Горе Дикти бродит чудовище, – вполголоса заметил Иларкос, правая рука Креона. – Пленник говорит, что дух Верховной жрицы прислал сюда грозного зверя, чтобы тот защитил ее дочку.

Теламон смерил Иларкоса холодным взглядом:

– От нас ее никто не защитит. Пойдемте обратно в лагерь. Шатры, наверное, уже поставили. Я хочу еще раз допросить пленника.

К досаде Теламона, Иларкос подчинился не сразу: сначала он вопросительно взглянул на Креона. Тот плотнее запахнул плащ из волчьей шкуры и коротко кивнул.

«Да как он смеет?» – негодовал Теламон, топая по хрустящему под ногами снегу. Мужчины в лагере жгли горькую полынь, чтобы отогнать Чуму. «Это же я придумал плыть на Кефтиу! – продолжал злиться Теламон. – Мы здесь благодаря мне! И кинжал найду я, а не Креон».

Мужчины до сих пор видят в нем лишь мальчишку, и Теламона это ужасно злит. Он ведь так и не добыл достаточно кабаньих клыков для шлема и, к стыду своему, даже щетиной до сих пор не обзавелся, не говоря уже о бороде.

«Ну ничего, – утешил себя Теламон. – Скоро у меня будет шанс доказать, что я мужчина. Тогда они сразу поймут, кому повиноваться».

Пленник стоял возле шатра и трясся с головы до ног. Теламон прошел мимо него и нырнул внутрь. Креон уже расположился на бревне и грел руки над жаровней. Теламон пододвинул себе еще одно бревно, и раб поднес господам большое бронзовое блюдо с жареной олениной, сушеными анчоусами и инжиром. Все с жадностью накинулись на еду, запивая ее стаканами горячего вина с медом.

Наконец Креон вытер пальцы о мех и кивнул Иларкосу. Тот привел в шатер пленника.

Несчастный рухнул на колени и коснулся лбом земли. Весь в крови и синяках, он дрожал от страха. Теламон выбрал его в проводники, потому что этот человек козопас, совсем как Гилас. Увидев в карих глазах кефтийца ужас, Теламон представил, что это Гилас ползает перед ним на коленях и умоляет пощадить его.

– Далеко еще до Така Зими? – негромко спросил Теламон.

Этому приему он научился у деда Короноса. Тихая речь пугает гораздо больше, чем вопли Креона.

Иларкос, немного понимавший по-кефтийски, переводил. Заикаясь, пленник с трудом выговорил что-то на их причудливом птичьем наречии.

– Говорит, не больше дня пути, господин.

– Он уверен? – уточнил Теламон.

Иларкос фыркнул:

– Если нет, то пожалеет.

Теламон многозначительно посмотрел на оружие Креона, сваленное на его массивном щите, обтянутом бычьей кожей. Пленник нервно сглотнул, едва взглянув на тяжелое копье, меч и хлыст из сыромятной кожи с бронзовыми шипами, которым с него недавно спустили три шкуры.

– Значит, девчонка там, в Така Зими? – спросил Теламон.