Мишель Пейвер – Дочь змеи (страница 9)

Фыркнув, медведица снова облизнулась и выставила вперед лапу. Вниз, подпрыгивая, посыпалась галька. Медведица убрала лапу и зашипела – слишком крутой склон.

Торак погреб еще быстрее, пока она не передумала. Ладони вспотели. Он уже сталкивался с белыми медведями и знал, какие они свирепые и кровожадные. Для белого медведя все другие существа – добыча. Лето для них скудное на добычу время. Зимой они охотятся на тюленей, которые выбираются на замерзшее Море, но летом морского льда нет, а значит, становится меньше тюленей и больше голодных медведей.

Торак плыл на север. Белые пятна на земле казались зловещими знаками. Что это? Выброшенные на берег коряги? Спящие медведи? Лед на пустошах? Что?

Проплывая мимо мыса, Торак увидел медведицу, которая заходила в Море. Он перестал грести и попытался рассмотреть, в какую сторону та поплыла. Но из воды виднелась только ее макушка, и любая самая мелкая волна скрывала ее из виду.

Торак решил, что медведица поплыла на юг, но когда опустил весло в воду, выглянуло солнце, и каждая сверкающая волна превратилась в медведя.

Он в десятый раз посмотрел через плечо, и тут сильный удар чуть не выбросил его из каноэ. Торак увидел под водой черную льдину, но было уже слишком поздно.

Каноэ треснуло, как яичная скорлупа, вода хлынула внутрь.

Голый Торак, скрючившись, сидел в пещере над берегом. Стуча зубами, он оторвал от спального мешка широкую полоску, чтобы обмотать ноги. Перед ним горел костер, который он сумел развести из плавника, а со спины прижимался Волк и согревал своим телом.

Тораку повезло – Мать-Море выбросила его на отмель, забрала каноэ и башмаки, но оставила жизнь. А еще у него осталось оружие, снаряжение и мешочек с «кровью земли».

Куртка и штаны сушились на палке над костром. Когда Торак оделся, они еще были сырыми, пришлось перевязать их на локтях и коленях запасной тетивой и напихать внутрь травы. Трава кололась, и в ней было полно всяких жучков, но она сохраняла тепло, а значит – жизнь.

Летом на Дальнем Севере никто не путешествовал по суше и никто не ходил в одежде из кожи угря.

Все плохо. Он не встретил никого, с кем можно было бы обменяться, и у него не было времени на то, чтобы остановиться и сделать себе сносное снаряжение.

Торак шел по пустошам. Ветер чуть ли не сбивал с ног и забирал тепло. Волк щурился, но холода не чувствовал – шерсть у него была густой, а шкура толстой, как будто уже наступила зима.

Земля стала вязкой, ветер ушел терзать кого-то еще, в воздухе роилась мошкара. Волк бежал через болото, иногда садился и яростно чесался, пока Торак с угрюмым видом прыгал следом за ним с кочки на кочку. Потом Торак неудачно провалился в черную трясину, выдернул ногу и остался без обмотки, выдернул вторую и остался босой.

Вспотевший, искусанный мошкарой, он наконец добрался до твердой земли, и тут же вернулся ветер.

Все бесполезно – берег все еще был в одном полете стрелы. Голая земля, ветер, Море, моржи, белые медведи – все было против него.

Впервые с тех пор, как ушел из Леса, Торак разозлился на Ренн. У них все было общее, они всегда всем делились. Иногда они так смеялись, что слезы на глаза набегали. А порой разговаривали об отцах, о том, как сильно их любили.

Как она могла так с ним поступить?

Над головой заскользила тень. У Торака перехватило дыхание. Ветер сбивал с ног, но большая белая сова парила так, будто ей все было нипочем.

В прошлом Торака вынудили убить белую сову. Теперь, глядя на эту, он почувствовал себя виноватым и обрадовался, когда она полетела дальше через пустоши.

Волк убежал вперед, его нигде не было видно, но Торак почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся.

На отмели покачивались две лодки, в каждой – по четыре парня примерно одного с Тораком возраста в парках и штанах из пятнистой серой шкуры. У всех круглые и плоские обветренные лица людей Дальнего Севера, и все хмуро смотрели на Торака.

Торак поднял руку в приветствии. Один парень сказал что-то другим. Его речь была похожа на перестук мелких камней. Парни захихикали в ответ.

Торак догадался, что выглядит глупо в набитой травой одежде, совсем как торфяной человек, которого племена Льдов выставляют в честь ветра.

– Меня зовут Торак, – крикнул он. – Вы меня понимаете?

Первый парень расправил плечи. Даже с такого расстояния Торак почувствовал, как от него воняет прогорклым подкожным жиром морских животных, которым он смазал лицо. А глаза у него были узкие, словно он все время щурился от ветра. Из-за татуировки племени – две черные полоски от уголков рта к подбородку, – казалось, что он недовольно кривится.

– Орво, – парень стукнул себя кулаком в грудь. – Племя Нарвала. А ты кто?

Тораку не хотелось объяснять, что значит жить без племени, поэтому он просто сказал, что из Леса на юге.

– У меня есть «кровь земли», хочу обменять на одежду и лодку с обшивкой из кожи. Можете помочь?

Парень по имени Орво посмотрел на Торака так, будто тот просил луну с неба.

– Ты хочешь лодку?

– Я же сказал, хочу обменяться.

– Нарвалы не меняют лодки.

– Хорошо. Тогда, может, кто-нибудь другой захочет поменяться. А если нет, пойду пешком.

Орво передал слова Торака товарищам, и все дружно рассмеялись.

– Пойдешь пешком? – с усмешкой переспросил Орво. – Ходьба для женщин и Слабых Животов!

– Кто такие Слабые Животы? – не понял Торак.

– Такие, как ты, с Дальнего Юга! Забирайся в лодку.

– Зачем?

– Таков закон: чужаки идут к Вождю, – сказал Орво и с гордостью добавил: – Он мой дядя. Не волнуйся, Слабый Живот, он тебя не побьет. Просто отправит обратно на юг. Ты недостаточно крепок для Дальнего Севера.

Глава 7

Парни из племени Нарвала забрали оружие Торака и чуть ли не силой усадили в лодку Орво. Они поплыли на север, и Торак увидел, что Волк идет за ними по суше, но Нарвалы ничего не замечали.

Проплыли мимо бухты, где стайка мальчишек с трудом ходила вверх-вниз, к их поясам были привязаны какие-то крупные камни.

– Черепа моржей, – пробормотал Орво. – Подрастут немного, будут таскать камни, а потом черепа китов.

– Зачем? – спросил Торак.

– Таков закон.

Потом Торак спросил Орво, откуда тот знает язык Юга. Оказалось, у них такой закон – кто-то должен выучить язык Юга, чтобы торговать с другими племенами.

У Нарвалов вообще много законов.

Мальчиков растят дяди, потому что они наказывают жестче, чем отцы. Когда приходит первый холод, они должны спать на открытом воздухе и еще, чтобы одолеть страх, стоять на краю Великой Скалы.

– А когда отец моего отца станет слишком стар для охоты, – продолжал хвастать Орво, – я должен буду проследить, чтобы старшие его задушили.

– Зачем?

– Это сделает меня сильнее. Слабый умирает, сильный выживает. Слабые Животы, такие как ты, долго не выдерживают.

– Почему вы нас так называете?

– Потому что вы слабые. Ты даже нашу еду есть не сможешь.

– Откуда тебе знать? Я никогда ее не пробовал.

Орво оскалил зубы:

– Попробуешь!

Торак замолчал, и это, похоже, стало раздражать Орво.

– А в вашем Лесу есть законы?

– Не так много, как у вас. А вам зачем столько?

– Чтобы выживать! Охота на китов – опасное дело! Шесть мужчин в лодке должны действовать как один! Твои люди охотятся на китов?

– В Лесу китов нет.

Орво презрительно фыркнул:

– Бедное место.

– Из этого места вы получаете плавник.