Мишель Пастуро – Белый. История цвета (страница 14)

Но сколько бы христианские писатели ни превозносили голубку, главная белая птица в средневековой культуре все же не она, а лебедь, существо таинственное и неоднозначное. Лебедь, занимавший важное место в греко-римской и в скандинавской мифологии, сочетает в себе различные символические мотивы, которые прельстили средневековых авторов: красота, превращение, песня и смерть. Превращение в лебедя – излюбленная тема германских легенд. Самой знаменитой была удивительная история о Рыцаре с Лебедем: как рассказывали, злая мачеха превратила его братьев в лебедей. Многие правящие дома Европы утверждают, будто происходят от этого таинственного рыцаря, который плавает по Рейну и его притокам в ладье, влекомой белым лебедем: на это претендуют герцоги Брабантские и Лотарингские, графы Булонские, Геннегауские (графы Эно), Лимбургские, Голландские, Бергские, Клевские, Юлихские, и другие властители. На берегах Рейна и Мозеля существует аристократический культ лебедя. Но и за пределами этого региона он воспринимается как символ благородства: на закате Средневековья многие князья и сеньоры, прибыв на турнир, изображают из себя Рыцаря с Лебедем или включают образ этой птицы в свою эмблему или девиз. При этом лебедь всегда изображается белым97.

А между тем в Библии о лебеде не сказано ничего или практически ничего. Возможно, он упоминается в перечне нечистых животных в Книге Левит (11, 13–19), но уверенности в этом нет: не исключено, что cycgnus в Вульгате – неправильный перевод с древнееврейского и греческого, и это слово на самом деле означает «сова». Выходит, о лебеде в Библии не упоминается вообще. Случай настолько редкий, что Отцы Церкви в растерянности, равно как и их комментаторы. Что можно сказать о птице, по поводу которой безмолвствует Священное Писание? Ничего или почти ничего. Вот Отцы Церкви и помалкивают насчет этого странного создания. В итоге авторам средневековых бестиариев приходится обращаться за разъяснениями к литературе Античности, к славянским и скандинавским легендам, к устным преданиям. Им удается добыть достаточно информации, чтобы рассказать о лебеде много интересного. Наиболее примечательная особенность лебедя – это его нежное, мелодичное пение. Причем самец и самка могут даже петь дуэтом, не нарушая законов гармонии, ибо голос у самки, уверяют наши авторы, на полтона выше, чем у самца. Для лебедя музыка важнее всего. Говорят даже, будто звуки музыки притягивают его: стоит кому-нибудь заиграть на лютне или на арфе – и лебедь тут же окажется поблизости.

При всей благозвучности пение лебедя исполнено томления, если не сказать печали, и напоминает жалобный стон, особенно когда он чувствует близость смерти. Больной, ослабевший, он заводит скорбную песнь, отходную самому себе. Эта траурная музыка может продолжаться долго, порой несколько месяцев. Это пример для нас, людей: «Лебедь знает, что в смерти нет ничего печального или ужасного, это переход к другой, лучшей жизни <…>. Лебедь отважнее человека: он поет до своего последнего мгновения»98.

Если встретить на пути ворона – дурная примета, то встретить лебедя, напротив, доброе предзнаменование: белый цвет благотворен, в отличие от черного. «Когда моряки видят лебедя, плавающего на волнах, они вне себя от радости, ибо это значит, что берег уже близко, и опасности, грозящие им в море, скоро останутся позади», – утверждают бестиарии. Вслед за Аристотелем и Плинием многие авторы удивляются белоснежному оперению лебедя: в самом деле, у диких животных редко можно увидеть такую белизну. Что кроется за этой белизной, этой чистотой, этим сиянием? Не слишком ли прекрасен лебедь? Многие уверяют, что слишком: под своими белоснежными перьями он прячет черное тело: это лицемер, обманщик, предатель. Насколько он прекрасен внешне, настолько же безобразен внутри. И наряду с безусловно позитивной символикой появляется другая, не столь однозначная, а порой и прямо отрицательная: лебедь – создание надменное и тщеславное: он знает свою красоту и не снисходит до общества других птиц, не любит, чтобы его беспокоили, и горделиво вытягивает шею; почти все время он проводит в воде, но никогда не погружается в нее целиком. Наконец, лебедь – птица вспыльчивая, драчливая: самцы сражаются за обладание самками, иногда до смерти. А еще лебедь сластолюбив: он постоянно ищет плотских утех, начинает с долгих объятий, пользуясь своей длинной шеей; затем переходит к совокуплению, настолько бурному, что самка часто нередко оказывается серьезно ранена. Словом, лебедь – престранное создание, настолько непохожее на какое-либо другое, что, увидев его, мы задаемся вопросом: кто же этот принц (или принцесса), которого злая фея превратила в лебедя?99

Столь же неоднозначной оценки заслуживает и единорог, который, по мнению средневековых эрудитов, вовсе не чудовище и не фантастическая тварь, а реально существующее животное. Сомневаться в его существовании ученые станут только в XVI веке. Впрочем, описания этого животного в средневековых бестиариях сильно различаются. Так, по утверждению Альберта Великого, у единорога тело (и размер) лошади, голова оленя, ноги слона и хвост льва. Некоторые авторы, напротив, уверяют, что единорог – животное небольшое, ростом с козленка. А другие говорят, что у него голова козла, тело лани и хвост быка. Кое-кто возражает Альберу Великому: у единорога ноги как у лошади, такое резвое животное, как единорог, не смогло бы передвигаться на слоновьих ногах! И все описывают единорога как гибридное существо, помесь разных животных. У него белая шерсть и очень длинный рог, растущий из середины лба. Этот рог обладает удивительным свойством отгонять демонов и очищать все, к чему прикасается. А дотронувшись до ядовитого животного или растения либо окунувшись в отравленную воду, он начинает кровоточить. Это высоко востребованное чудо природы.

Однако поймать единорога – дело нелегкое. Он дикий, надменный, всегда готов дать беспощадный отпор. Вдобавок же такой быстроногий, что догнать его невозможно. Поэтому охотникам приходится прибегать к хитрости. Они знают, что единорога привлекает запах девственности. Они приводят в лесную чащу юную деву, усаживают ее на поляне, а сами прячутся в поблизости, в зарослях. Привлеченный запахом, единорог выходит из своего убежища, становится на колени перед девой, кладет голову ей на колени или на грудь и засыпает. Тогда охотники предательски убивают его или отводят в загон. Но единорог горделивое создание, он отвергает жизнь в неволе, какими бы ни были ее условия, и предпочитает смерть. А если юная особа, которая служит приманкой, не вполне девственница, если она уже познала плотские утехи, единорог впадает в ярость и, сорвав коварный план, убивает несчастную своим рогом100.

Агнец, голубка, лебедь и единорог вызывают наибольший интерес у средневековых авторов. К этой четверке следует добавить еще горностая, которого бестиарии представляют как родственника ласки, обитающего в северных странах. Как и ласка, горностай ест крыс, мышей и кротов. Живот у горностая «белый, как снег, и только кончик хвоста черный; меховщики высоко ценят мех горностая и оттеняют его белизну маленькими черными кисточками». Действительно, этот мех на закате Средневековья стоит очень дорого, дороже белки, но все же уступает по цене собольему – великолепному черному меху соболя, животного из семейства куньих101.

В этот белый бестиарий мы должны поместить и животных и птиц, чья шерсть или оперение обычно другого цвета, но среди них порой встречаются и особи с белым окрасом, Такие представители животного мира, как домашние, так и дикие, но прирученные, высоко ценятся среди властителей: это, конечно же, лошадь, к которой мы еще вернемся, но также борзые, леопарды, соколы и кречеты. Если это дикие животные, они становятся легендой местности, где обитают, – как стал легендой родного края пресловутый белый волк, прославившийся своим редким окрасом и своей свирепостью настолько, что во французском языке появилось выражение, засвидетельствованное уже в конце XV века и существующее до сих пор: «знаменит, как белый волк». Другой пример – белый дрозд: Альберт Великий говорит, что это исключительно редкая птица, а несколько десятилетий спустя Конрад фон Мегенберг утверждает, что в Ливонии (северная область сегодняшних стран Балтии) белый дрозд – «одна из самых распространенных птиц»102. В литературных текстах рассказываются случаи, когда короли и принцы охотились на диких животных с белой шерстью. Можно вспомнить, например, «белую самку кабана» или «белого оленя», которого преследуют Артур и его охотники в романах XII–XIII веков. Это вестники потустороннего мира: своим появлением они круто изменят плавный ход рассказа. На закате Средневековья эти животные превратятся в эмблемы государей или девизы владетельных князей: так, крылатые белые олени появятся в гербе французских королей Карла VI и Карла VII103, белый олень с цепью на шее – в гербе английского короля Ричарда II, а позднее герб Ричарда III украсят два белых вепря104.

Необычная судьба ожидала белого медведя – животное, которое не фигурирует ни в текстах писателей Античности, ни в бестиариях Средних веков. Долгое время о его существовании можно было узнать только из скандинавских источников105. Позднее упоминание о нем появилось в двух значительных энциклопедиях XIII века (у Фомы из Кантемпре и Бартоломея Английского), а затем люди смогли увидеть его воочию в королевских зверинцах. На Шпицбергене и в Гренландии отловили нескольких белых медведей, и короли Норвегии посылали их в подарок государям европейских стран с более мягким климатом. Об одном из них, доставшемся в 1251 году английскому королю Генриху III от Хакона IV, сохранились некоторые упоминания в документах. Один хронист рассказывает, как медведь, поселившись в Лондоне, каждый день купался в Темзе. Другой сообщает, что ему дали кличку Piscator (Рыболов); сохранились также счетные книги, где указана сумма ежедневного вознаграждения, которое получал сторож медведя, и даже стоимость его намордника и длинной цепи, которую специально выковали для него, чтобы он не мог вырваться на свободу и уплыть106.