Мишель Нострадамус – Нострадамус (страница 10)

Особое внимание комментаторов привлекло имя Солс. Они тут же его отождествили с Сосом (одна буква остается лишней, но, учитывая нестойкость орфографии XVI в., это можно простить). Упомянутый Сое был не кем иным, как исполняющим обязанности мэра Варенна в драматическую ночь 21–22 июня 1791 г. Он укрыл короля и королеву от гнева толпы в своем доме и как будто обещал их потом отпустить. Однако не отпустил, а отправил под конвоем обратно в Париж. По профессии он был бакалейщиком, и поэтому упоминание о ножах и масле здесь как будто уместно. Наконец, эпизод из первой строчки, где на злополучного супруга надевают митру, по А. Лепелетье, тоже имел место. Народные массы, ворвавшиеся в Тюильри, заставили Людовика XVI надеть красный колпак – символ свободы. Правда, это случилось не до поездки в Варенн, а год спустя.

Катрен IX, 77 обычно относят к казни Марии Антуанетты 17 октября 1793 г.

Государство присвоил позванный Кесарь.

Женщину осудят на смерть судьи, выбранные по жребию.

Погубят сына Королевы.

И наложница, наконец, приобрела поддержку.

А. Лепелетье дает такое толкование этому катрену: «Национальный Конвент, узурпировав прерогативы королевской власти, сделает вид, что он осудил схваченного им короля за измену. Мария Антуанетта будет осуждена судом присяжных, избранных путем жеребьевки. Они также лишат жизни молодого дофина (Людовика XVII), отдав его сапожнику Симону с поручением убить его медленно».

С судьбами семейства Бурбонов все исследователи безоговорочно связывают три катрена, имеющие один и тот же номер – VIII, 17; IX, 17; X, 17.

VIII, 17:

Имущие лица мгновенно будут разорены.

Мир будет повергнут в междоусобицу тремя братьями.

Приморский город займут враги.

Голод, огонь, кровь, мор и удвоение всех несчастий.

IX, 17:

Третий столь хуже первого, насколько страшным был Нерон.

Бегите, доблестные, дабы не проливать бренную кровь ⁄

Выдворены доблестные, которые проливали человеческую кровь/!

Велит заново возвести арку.

Золотой век, вечный покой, новый

Монарх, великий скандал.

X, 17:

Королева Эргаста ⁄надзирательница/ /надсмотрщица/ увидит свою дочь поблекшей

От сочувствия, заключенного в груди.

Горестные вопли донесутся тогда из Ангулема,

И брак с кузеном состоится.

Первый катрен сулит великие потрясения. Привилегированные классы лишатся своих привилегий. Страна претерпит всевозможные бедствия, включая иностранное вторжение и гражданскую войну.

Лепелетье считает, что этот катрен относится к Великой Французской революции. В первой строке говорится об отмене в 1789 г. всех феодальных привилегий. Вторая строчка относится к трем братьям-королям: Людовику XVI, Людовику XVIII и Карлу X, на которых возлагается вся вина за разразившуюся смуту. В третьей строчке говорится о захвате англичанами французского порта Тулон. Его, впрочем, вскоре отбил генерал Наполеон Бонапарт. Четвертая строчка в комментариях не нуждается.

В эпоху жестокого режима террора Революционные комитеты часто собирались для того, чтобы наметить последующие шаги

Катрен IX, 17 начинается с того, что третье (или третий) станет первым. Вполне правдоподобно, что под «третьим» Нострадамус имел в виду третье сословие, т. е. все население Франции, кроме дворянства и духовенства. Первые две строчки, таким образом, могут описывать жестокости якобинского террора и другие эксцессы революции 1789–1793 гг. Неясную третью строчку А. Лепелетье объясняет следующим образом: «Национальный Конвент… воздвигнет эшафот, который пожрет духовенство и знать, на площади Революции, напротив дворца Тюильри, там, где раньше были печи для обжигания черепицы. Новый король из четвертой строчки в таком случае – это, естественно, безродный Наполеон, восшествие которого на престол было скандалом с точки зрения всех сторонников законной династии».

Катрен X, 17 показывает, что там, где это никому не может повредить, Нострадамус в состоянии назвать по имени героев будущих событий.

В воскресенье, 20 января 1793 г. в 2 часа дня открылись двери тюрьмы Тампль, и на пороге комнаты, в которую был заключен Людовик XVI, появился в полном составе кабинет министров. Секретарь Грувелль развернул бумагу со смертным приговором королю и прочел его слабым и дрожащим голосом. Приговор должен был быть приведен в исполнение не позже чем через 24 часа. Шесть часов спустя снова открылась дверь в соседнюю столовую, и первой показалась «Королева Эргаста» – в прошлом австрийская великая княгиня, ведшая за руку своего восьмилетнего сына, за нею следовала Мария Шарлотта – 15-летняя дочь короля и сестра его – Елизавета. Король, входя в столовую, сказал слуге:

– Скажите священнику Эджворту, чтобы он не выходил из моего кабинета. Я боюсь, чтобы его присутствие не испугало мою семью.

Два часа спустя – около четверти 11 ночи – король, желая положить конец мучительному свиданию, встал со своего стула и вслед за ним встали остальные члены семьи. Королева держала Людовика за правую руку. Мария Шарлотта обняла своего отца с левой стороны, обвив его руками. Сестра его Елизавета с той же левой стороны обняла своего брата за шею. Они все жалобно стонали.

– Я уверяю вас, – сказал Людовик, – мы увидимся еще завтра в 8 часов утра… Adieu.

Он произнес слово «Adieu» столь выразительно, что громкий плач еще больше усилился. Мария Шарлотта упала в глубоком обмороке к ногам короля. Исполнилась первая часть более чем двухсотлетнего пророчества Нострадамуса.

Две последние строчки, по мнению А. Лепелетье, указывают на старшую дочь Людовика XVI и Марии Антуанетты, которая в 1787 г. была обручена со своим двоюродным братом Людовиком Антуаном, герцогом Ангу-лемским, а в 1799 г. вышла за него замуж в литовском городе Митаве, куда бежало семейство из Франции.

Взятые вместе, эти три катрена производят довольно внушительное впечатление.

Исследователи пророчеств Нострадамуса на протяжении уже четырех столетий пытаются дать ответ на вопрос, почему Нострадамус так много прорицаний посвятил именно правлению Людовика XVI, и все они были весьма удачными. Наиболее убедительна теория М. Морена, который считает судьбу этого короля особой. Ему было предначертано умереть мученической смертью, принеся себя в жертву, подготовить Францию к приходу Великого Монарха, который должен явиться на заре седьмого тысячелетия, чтобы возродить Запад.

Любителям числовых совпадений будет любопытно узнать, что из девяти катренов под номером 57 четыре можно отнести к Великой Французской революции или к ее непосредственным последствиям – это I, 57; II, 57; V, 57 и VIII, 57. Первые два уже рассмотрены. В V, 57 говорится следующее:

Изобретение братьев Монгольфье предсказано в четверостишии V, 57

Явится ⁄выйдет?⁄ с Авентинского взгорья и холма Гозье

Тот, кто [проделав] /сквозь/ дыру, предупредит войско.

Между двумя горами будет поймана добыча,

Шестого владыку ⁄мавзола/ репутация будет запачкана.

Лепелетье находит объяснение и этому весьма туманному катрену. «Вскоре после изобретения аэростатов, – пишет он, – появилась идея использовать человека, который сидит в корзине под отверстием шара Монгольфье («сквозь дыру»). Этот шар был впервые применен для разведки австрийских позиций в битве при Флерюсе (16 июня 1794 г.). А когда Республика воевала с Римом (его обозначает Авен-тинский холм), то по договору в Толентино (19 февраля 1797 г.) она отняла у Папы во Франции Авиньон и графство Венссен, а в Италии области Болонья, Феррара и Романья («две горы»). Вскоре после этого внешний блеск Папы Пия VI будет притемнен, ибо этот святой старец, увезенный в плен из своего государства, умрет в Балансе на чужой земле.»

Рассмотрим и другие предсказания, которые толкователи относят к Великой Французской революции (II, 2):

Бирюзовая голова нанесет белой голове

Столь же зла, сколько Франция им сделала добра,

Опочивший в Антене, великий человек будет подвешен на суку,

Когда Государь молвит, сколько его /человек, близких/ он арестовал [в полон].

В Гражданской войне, которая разразилась во Франции после казни Людовика XVI, сторонников Республики называли синими (по цвету знамени Бурбонов). Поскольку во второй строчке Нострадамус говорит о синей голове уже не в единственном, а во множественном числе, подчеркивая неблагодарность синих к Франции (т. е. французской монархии), которая сделала им столько добра, борьбу «бирюзовых» и «белых» у Нострадамуса можно безошибочно толковать в контексте истории Великой Французской революции.

К Гражданской войне 1793–1794 гг. во Франции некоторые комментаторы относят и катрену 33:

Верхи взбунтовавшегося города

Будут сильно держаться, дабы опять

получить волю, Забиты будут мужчины, жалкая сеча,

Вопли, крики в Нанте, страшно будет глядеть.

А. Лепелетье так истолковывает этот катрен: «Главные граждане восставшего города будут яростно сопротивляться угнетению, которое их лишило свободы. У мужчин будут отрублены головы, женщины и священники будут связаны вперемешку ужасными узами. Сколь жалостны будут крики и вопли, которые раздадутся в Нанте».

Далее А. Лепелетье поясняет, что Нант был одним из главных очагов так называемого Вандейского мятежа против власти революционного Конвента в Париже. Республиканские войска жестоко подавили его. Некоторым пленным отрубали головы на гильотине. Но особенно много мятежников, а также тех, кто был заподозрен в сочувствии к ним, было утоплено в Луаре (Нант). При этом лиц разного пола иногда связывали попарно и так бросали в воду. Это называлось «республиканским браком».