Мишель Куок – Не доллар, чтобы всем нравиться (страница 22)
– Ты думаешь, что эта история не заслуживает внимания?
– Я просто говорю, что это не новость. – Я пытаюсь ускользнуть от внезапно нахлынувшей на Лена задумчивости, которая развернулась, как слишком теплое одеяло у меня на коленях. – Возьмем, к примеру, братьев Ченг и их мать – в чем суть этой истории?
Лен опять ложится на траву, размышляя над моим вопросом. В эту минуту слышно только песню RNB, слабо доносящуюся из «Братанов боба», и звуки изредка проезжающих мимо машин.
– Может, в том, насколько по-разному иммигранты понимают американскую мечту, – наконец говорит он. – А может, в том, что мужчины чаще, чем женщины, готовы рисковать и открывать свое дело.
Я наклоняюсь, чтобы получше разглядеть его лицо.
– Ты ведь сочиняешь на ходу, так ведь?
Он смеется:
– Ага.
Поднимается легкий бриз и щекочет мне лицо выбившимися прядками. Я тянусь к пучку, чтобы завязать его заново. Когда я снова смотрю вниз, Лен отводит взгляд.
Внезапно я совершенно не знаю, что сказать.
– Ладно, – соглашается он, садясь. – Можем написать насчет ограничений.
Он проводит пятерней по волосам, вынимая из них траву, – более широкое и свободное движение, чем его привычный жест.
– Ну, – говорю я, поднимая фотоаппарат, просто чтобы чем-то занять руки, – про американскую мечту тоже можно написать.
Я начинаю просматривать фотографии, которые сделал Лен. Здесь есть снимки посетителей, Иэна и Кевина, будки в кафе.
– Отличные фотки. – Мой голос выдает больше удивления, чем мне хотелось бы.
– Спасибо.
– Я не из вежливости говорю.
– Знаю. – Он опять смеется, поднимая плечо. – Мой папа всегда увлекался фотографией, вот он и научил меня пользоваться своим фотоаппаратом. Иногда дает мне с ним поиграться.
– Понятно.
Меня несколько раздражает, что и фотография ему тоже легко дается, что еще один талант ему достался от рождения.
Потом я добираюсь до снимка, на котором я сижу в будке. Волосы у меня ужасно растрепаны, но я почти улыбаюсь, как будто собираюсь сказать что-то остроумное. Очень странно, но я выгляжу… милой.
Я отматываю дальше назад и нахожу еще несколько своих портретов – в тот момент, когда Лен их делал, мне казалось, что он просто щелкает мимоходом. Но вот они, передо мной, живые и гармонично выстроенные снимки.
Тут я хмурю лоб, читая что-то в блокноте, а на фоне – размытая толпа посетителей. Тут я в обрамлении золотых и белых шариков оборачиваюсь, чтобы посмотреть на что-то за кадром.
Я опускаю фотоаппарат, прикидываясь, будто ничего не видела.
– Кажется, мне пора, – заявляю я, вставая.
14
На следующее утро я осознаю, что случилось ужасное.
– Где мой свитер? – спрашиваю я у Ким, роясь в куче одежды, которую я накануне свалила на стул.
– А я почем знаю? – Она причесывается. – Вот если бы ты…
– Ничего не говори. – Я выставляю вперед ладонь, чтобы она замолчала.
Обыскиваю всю квартиру, но свитер нигде не нахожу. Потом я вспоминаю. «Братаны боба». Будка. Может, я там его забыла? Я беру телефон, чтобы написать Лену, но вдруг вспоминаю его фотографии, и мой желудок делает странный кульбит.
Я стряхиваю с себя наваждение и пишу:
Ты не помнишь, когда мы ушли из «Братанов боба», я взяла с собой свитер?
Я не получаю ответа сразу, так что бросаю мобильник в рюкзак. Приходится надеть другой кардиган, который мне намного меньше нравится: он цвета овсянки и не такой просторный, а рукава не закрывают пальцы, сколько бы я ни пыталась оттянуть их вниз. Мама просто ликует.
– Вот видишь? – удовлетворенно говорит она. – Ты выглядишь намного симпатичнее!
Лен отвечает мне только тогда, когда я уже подхожу к двери редакции, и ответ его лаконичен:
Нет.
Эта краткость одновременно раздражает и смущает меня. В то же время я чувствую некое облегчение от того, что его сообщение никак мне не помогает, ведь это значит… Ладно, я не знаю, что это значит. Так почему же я чувствую облегчение?
Мы почти ничего не говорим, пока Джеймс читает нашу статью о «Братанах боба» на одном из горновских компьютеров. Мы написали ее не вместе, но, по крайней мере, в сотрудничестве. Лен отправил мне на электронку черновик начала, а я дописала. К счастью, весь этот процесс происходил почти официально.
И вот я сижу рядом с Джеймсом, а мой соавтор стоит с другой стороны, скрестив руки на груди.
– Это обалденно, ребят, – выносит вердикт Джеймс, закончив править. – Политическая часть первоклассная, как всегда. – Услышав эти слова, я бросаю на Лена надменный взгляд, но тут Джеймс добавляет: – А еще очень здорово показано, что они за люди и чем живут. Интересная вещь.
Я ожидаю, что Лен ответит мне таким же самодовольным взглядом, но он этого не делает.
– Спасибо. – Он кивает.
Джеймс встает из-за компьютера.
Я хотела было сесть на его место и заняться правками, но он задерживается возле меня.
– Погоди-ка, Элайза, – говорит он, изучая меня. – Ты как-то необычно выглядишь.
– Это все свитер, – вставляет Лен. Мы оба с любопытством смотрим на него, а он только пожимает плечами. – Обычно она ходит в другом.
Эти короткие рукава еще неудобнее, чем я думала.
– Тот я, похоже, забыла в «Братанах боба», – объясняю я Джеймсу, потирая голые запястья. – Позвоню им, когда они откроются, может, кто-то его нашел.
Я снова поворачиваюсь к компьютеру, но тут замечаю Касси Хасинто, идущую мимо. У нее на груди значок вроде тех, что я делала, только «Я ЗА ФЕМИНИЗМ» напечатано ярко-розовыми буквами.
Я не делала таких бейджей.
– Касси. – Я останавливаю ее. – Что это у тебя?
– А, – говорит она. – Ну, я много думала насчет того, что ты написала, и в целом я с тобой согласна. Хотя ужасно несправедливо, что ты обругала всех членов редакции, ведь есть и те, кто голосовал за тебя. – От ее упрека я болезненно морщусь. – У тебя больше опыта, а в речи Лена мало что было по делу. Без обид, Лен. – Тот в жесте капитуляции поднимает обе ладони. – Так что я хотела показать, что поддерживаю тебя. – Касси дарит мне сияющую улыбку. – Как Серена.
– Но где ты его взяла? – Я по-прежнему в замешательстве.
– Значок? – Касси указывает на свой бейджик. – Купила у Натали.
– Ты… его купила? – Ощетинившись, я отыскиваю взглядом Натали, болтающую с Ааравом на другом конце класса. – У
Я спрыгиваю со стула и, споткнувшись, топаю к ней. Лен увязывается за мной, хотя его не звали.
– Ты продаешь значки «Я ЗА ФЕМИНИЗМ»? – требовательно спрашиваю я.
Аарав и Натали обрывают разговор.
– Ага. – Натали рассматривает мой свитер, на котором значка нет. – А ты хочешь купить? Два доллара за штуку.
– Чего?.. – Я пытаюсь говорить членораздельно. – Почему ты это делаешь?
– А почему нет? Сейчас на эти значки огромный спрос. – Она поворачивается к Аараву, а тот кивает, точно подельник. – Я отвечаю на запрос общества, только и всего.
– Но ты же раньше говорила, что, когда я подняла тему сексизма, я сильно преувеличила. – Я тычу в нее пальцем. – А теперь ты наживаешься на том, во что даже не веришь?
Натали и глазом не моргнула.
– Я не говорила, что не верю в феминизм, – отвечает она. – Просто я не согласилась именно