Мишель Хёрд – Верховная жрица (страница 67)

Даже несмотря на то, что он качает головой, я и так вижу, что он лжет.

— Я не мог заснуть без тебя.

Я кладу руку ему на бедро и целую в шею.

— Я буду рядом с тобой каждую ночь до конца наших дней.

— Спасибо, черт возьми, — ворчит он.

Постепенно люди начинают собираться у подножия холма и подготавливать все к свадьбе.

Я сижу и смотрю, как они выносят стулья и столы, и, допив свой кофе, говорю:

— Мне лучше уйти, иначе я опоздаю. — Я целую Найта в губы и заглядываю ему в глаза. — Увидимся у алтаря, Линкольн.

Он протягивает руку и обхватывает меня сзади за шею, чтобы украсть еще один поцелуй.

— Не могу дождаться.

Когда я подхожу к комнате, где висит мое свадебное платье, из противоположного конца коридора появляется тетя Марина.

Заметив меня, она взволнованно хлопает в ладоши.

— Это твой великий день, agápi mou!

— Да! Я так рада, что ты здесь и помогаешь мне подготовиться.

Я жду, пока она догонит меня, и мы быстро обнимаемся, после чего спешим в номер.

Когда мы входим в комнату, мой взгляд останавливается на свадебном платье, висящем на стене.

Тетя Марина ахает.

— Это платье твоей мамы. — Она подходит ближе и, дотрагиваясь до ткани, говорит: — Оно такое красивое.

Оно выполнено из кремового кружева поверх шелковой ткани с вышитыми цветами на спине и шлейфе. Зеленые лозы и цветы светлого оттенка – моя любимая часть платья.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя в этом платье, — говорит тетя Марина. — Давай сделаем тебе прическу и макияж.

Мы приступаем к работе, и на то, чтобы уложить локоны и закрепить их заколками, уходит два часа. Я не спеша наношу макияж, пока тетя Марина переодевается в светло-голубое платье.

Одевшись, она наливает нам по стакану сока.

— Выпей немного, agápi mou. Тебе нужен сахар.

— Ты прекрасно выглядишь, — делаю я ей комплимент, прежде чем сделать несколько глотков.

— Спасибо.

Я продолжаю наносить макияж, пока не остаюсь довольна результатом.

— Совершенство, — говорит тетя Марина дрожащим от волнения голосом.

— Если ты заплачешь, я тоже заплачу, — предупреждаю я ее.

Она делает глубокий вдох и машет рукой перед лицом.

— Хорошо. Никаких слез. — Затем она смотрит на часы, и у нее чуть не случается сердечный приступ. — Ты опоздаешь.

— У меня еще есть тридцать минут, — усмехаюсь я, поднимаясь с табурета у туалетного столика.

Мы снимаем свадебное платье с вешалки, и тетя Марина держит его наготове для меня. Я испытываю облегчение, когда она отводит взгляд, чтобы я могла снять халат, потому что на мне белое кружевное белье.

Я влезаю в платье и подтягиваю ткань, а потом говорю:

— Можешь смотреть.

Пока я продеваю руки в рукава, тетя застегивает пуговицы у меня на спине. Я поправляю рукава, которые свисают с плеч, а затем провожу ладонями по животу.

Я слышу всхлипывание позади себя, и мои глаза тут же начинают гореть от непролитых слез.

— Тетя Марина!

— Прости. Я ничего не могу с собой поделать. Ты такая красивая.

Закрыв глаза, я делаю глубокие вдохи, пока желание заплакать не проходит.

Она обходит меня и, увидев спереди, прикрывает рот обеими руками.

— Кассия. Theé mou.

Я подхожу к зеркалу в полный рост, и когда вижу свое отражение, у меня перехватывает дыхание.

— Твоя мама так гордилась бы тобой, — бормочет тетя.

Боже, как бы я хотела, чтобы мама и сестры были здесь.

Моя грудь вздрагивает, и я проигрываю битву. По щеке катится слеза, и я спешу к туалетному столику за салфеткой. Запрокинув голову, я моргаю как сумасшедшая, осторожно вытирая слезу.

Я прочищаю горло и проверяю свой макияж. К счастью, ничего не испорчено.

— Я готова. Пойдем, пока я не разрыдалась.

— Я скажу Сантьяго, что ты уже идешь.

Когда она торопливо выходит из комнаты, я кладу руку на живот, который сводит от волнения и нервозности.

Я собираюсь выйти замуж за самого невероятного мужчину.



Найт

Стоя впереди, я смотрю на Дэвиса, Миллера и Сондерса, которые сидят по мою сторону прохода.

Рядом с ними есть два зарезервированных места, которые, как я полагаю, предназначены для Сантьяго.

Я поправляю галстук-бабочку и откашливаюсь. Каждый мускул моего тела напряжен, потому что каждый раз, когда я пытался проверить Кассию, пока она собиралась, Сантьяго останавливал меня.

Я просто хочу, чтобы она уже шла к алтарю.

Сантьяго выходит вперед и, повернувшись лицом ко всем гостям, говорит:

— Когда невеста пойдет к алтарю, все остаются на своих местах.

Когда он садится рядом с Дэвисом, я спрашиваю:

— Для кого этот дополнительный стул?

— Для Ронни.

Блять.

Я смотрю на пустое место и вместо ужасных воспоминаний чувствую лишь глубокую печаль.

Я указываю на ряд пустых мест со стороны Кассии.