Мишель Хёрд – Верховная жрица (страница 58)
— Мой Heckler & Koch тебе очень идет, — говорю я.
— Я рада, что тебе нравится, — смеется она.
— Нам всем это нравится, — бормочет Дэвис.
Я бросаюсь вперед и даю ему подзатыльник.
— Что? — Притворяется он совершенно невинным.
— Знаешь что, — ворчу я.
Через десять минут, когда мы сворачиваем на дорогу, где живет Саввас, Дэвис нажимает на наушник и говорит:
— Проверка связи.
Я отчетливо слышу его через свой наушник и бормочу:
— Есть.
Один за другим все мужчины отмечаются, затем в моем ухе звучит голос Сондерса:
— Подъезжаем к особняку.
Кассия хватает меня за бедро, на ее лице появляется нервное выражение.
Я кладу свою руку на ее ладонь и сжимаю ее.
— Все пойдет по плану.
— Я просто не хочу потерять ни одного из наших людей.
— Переходим к перехвату, — снова раздается в наушнике голос Сондерса, сигнализирующий о том, что они вот-вот прорвутся.
Я отпускаю ее руку и, вынув магазин из своего пистолета, проверяю патроны, а затем вставляю его на место.
Первый внедорожник въезжает в ворота, и мы все следуем за ним на территорию.
Когда мы подъезжаем достаточно близко к особняку, Миллер жмет на тормоза, а затем они с Дэвисом выходят из внедорожника. Раздается стрельба, и через несколько секунд Дэвис дважды стучит по двери, давая понять, что Кассии можно вылезти из машины.
Я выхожу первым, держа пистолет наготове и оглядывая передний двор. Вокруг разбросаны тела нескольких охранников, но их не так много, как я предполагал, поэтому я хмурюсь. Я ожидал, что это место будет хорошо охраняться.
Когда Кассия выходит из внедорожника, она, как я и просил, идет немного позади меня.
Я начинаю идти, держа ее позади себя, Дэвис замыкает шествие, а Миллер идет чуть впереди нас.
Приближаясь к входной двери, в наушнике раздается голос Сондерса:
— Все враги уничтожены, четыре цели находятся в фойе. Все чисто.
Я оглядываюсь через плечо и киваю Кассии, которая проходит мимо меня, высоко подняв подбородок, и заходит в дом.
Она выглядит такой чертовски сильной, что гордость за мою женщину переполняет меня.

Кассия
Когда я вхожу в дом, мой взгляд падает на трех мертвых охранников, а затем я сосредотачиваюсь на Саввасе, который стоит на коленях, заложив руки за голову.
По его лицу струится пот, и в тот момент, когда он видит меня, он спрашивает:
— Кассия, что все это значит?
Я перевожу взгляд на Артура, который выглядит так, словно его избили до полусмерти.
— Что с тобой случилось?
Он с трудом держится на ногах, а его правая рука то и дело соскальзывает с головы.
— Я узнал, что Саввас предал нас, и пришел, чтобы разобраться с ним.
— Ложь! — Кричит Саввас. — Я узнал, что это он предал нас. Моим людям пришлось с ним повозиться, но я собирался привести его к тебе.
— Можешь опустить руки, Артур, — говорю я, после чего смотрю на перепуганных дочерей Савваса.
— Уведите девушек, — приказываю я.
Двое моих людей выходят вперед, чтобы выполнить приказ, в то время как Саввас кричит:
— Нет! Пожалуйста, Кассия. Я говорю тебе правду.
Я медленно приближаюсь к нему, пока не оказываюсь на расстоянии нескольких шагов. Глядя на человека, которого любила и которому доверяла моя семья, я говорю:
— Полагаю, у тебя не так много охранников, потому что Братва отозвала своих людей. — Мои губы расплываются в улыбке. — Если тебе интересно, они ушли, потому что я заключила сделку с Никитиным, и ты ему больше не нужен.
Он хмурится и качает головой.
— Это был не я, Кассия.
Схватив свой пистолет, я достаю его из кобуры и направляю на голову Савваса.
— Это был ты. Ты единственный оставшийся в живых человек, кроме меня, у которого есть доступ к банковским счетам. Когда ты узнал, что я все еще жива, ты планировал снова попытаться убить меня, чтобы добраться до денег.
Он смотрит на меня, и когда его глаза наполняются слезами, говорит:
— Прости меня.
— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я.
— Твой отец был неуправляем. Мы бы не пережили войну с Братвой. Ты знаешь, что я прав.
— Почему бы просто не убить его?
— Ты слишком многое хочешь изменить, — признает он. — Ты разрушишь организацию.
Гнев, словно щупальца, обвивается вокруг моего сердца, выдавливая из него всю любовь, которую я когда-либо испытывала к этому мужчине.
— Ты жадный трус, — бормочу я бесстрастным тоном. — Ты выбрал самый легкий путь, поручив Братве сделать за тебя всю грязную работу. У тебя даже не хватило смелости сделать это самому. — Мой палец ложится на курок. — По крайней мере, у меня хватит мужества смотреть тебе прямо в глаза, когда я буду убивать тебя.
— Кассия, — умоляет он. — Мои дочери.
Я качаю головой.
— Я проявлю к ним такое же милосердие, какое ты проявил к Кики и Элени.
— Нет, пожалуйста, — хнычет он. — Они невиновны. Не заставляй их расплачиваться за мои грехи.
— Я заставлю Офелию и Лидию бежать. Затем я выслежу их. Я выстрелю Офелии в затылок, и пока Лидия будет смотреть, как умирает ее сестра, я всажу пулю ей в спину. Если она выживет, я вырежу ей сердце.
Слезы текут по его лицу, а глаза наполнены ужасом.
Я вижу, что он верит каждому моему слову, и наблюдаю, как он страдает, думая, что я собираюсь убить тех, кого он любит больше всего на свете.
— Кассия, — начинает он умолять, но я качаю головой, заставляя его замолчать.