Мишель Хёрд – Овладей мной (страница 26)

Я была очень занята, и это не давало мне сойти с ума.

У меня только что начался третий триместр беременности, и 'маленький Алек' быстро растет.

Когда врач сказал мне, что у меня будет мальчик, я решила назвать нашего малыша Алек Винсент Адамс — в честь Алека.

Последние четыре месяца никак не уменьшили тоску и душевную боль. Травма все еще присутствует, но я ни за что не пойду к психотерапевту. Я не могу заставить себя говорить обо всем, что произошло.

И никто не поймет.

Никто, кроме Алека.

Желая облегчить нагрузку в ногах, я сажусь на диван и смотрю на все коробки, которые мне еще предстоит распаковать.

Думаю, Алек гордился бы мной. Никогда не думала, что смогу продать родительский дом и переехать через всю страну.

Но вот я здесь.

Моя рука лежит на моем животе.

— Вот мы и здесь.

Я купила дом с тремя спальнями в Пасадене³. Район кажется хорошим, и рядом даже есть парк.

Именно здесь я буду растить маленького Алека.

Я обдумываю идею открытия книжного магазина, потому что учиться на редактора сейчас не вариант. Книжный магазин поможет мне занять себя, пока у меня не появится время на дальнейшее обучение.

Вздыхая, я снова хмуро смотрю на все коробки.

— Мамочка не хочет работать, — жалуюсь я, ложась на диван. — Мы просто немного вздремнем, хорошо?

Как только я закрываю глаза, раздается стук во входную дверь. Мои глаза распахиваются, и я лежу совершенно неподвижно.

Это может быть сосед.

Раздается еще один стук, и мои мышцы напрягаются.

Уходите.

Я лежу, застыв на диване, более десяти минут, убеждаясь, что тот, кто был за дверью, ушел, и только потом медленно поднимаюсь.

Из-за моего пребывания в России я испытываю сильное беспокойство, когда дело доходит до взаимодействия с людьми.

И я всегда проверяю замки. Иногда я проверяю их снова и снова, пока мои нервы не успокоятся.

Это странно, потому что меня забрали не из дома. Просто я стала нервной после всего, что произошло.

Встав, я медленно подхожу к входной двери и заглядываю в глазок. Никого не увидев, я проверяю замки на двери, после чего облегченно выдыхаю.

Не в силах уснуть, я подхожу к ближайшей коробке и открываю ее.

Точно так же, как я шепталась с Алеком в темной комнате, я шепчу нашему малышу:

— Интересно, какие цвета тебе понравятся, когда ты появишься. Может, нам сделать твою комнату бело-желтой? Любимый цвет твоего папы — черный, но для ребенка это слишком мрачно.

Я достаю все семейные фотографии из коробки и расставляю их по гостиной.

— Ты бы любил своих бабушку и дедушку.

У меня нет ни одной фотографии Алека.

У меня замирает сердце, когда я понимаю, что маленький Алек никогда не узнает, как выглядел его отец.

— Твой отец — самый удивительный человек. Он сильный и храбрый. — Мой голос срывается, когда меня охватывает душевная боль. — Никто никогда не займет его место, и ты никогда не назовешь папой другого мужчину.

Я посвящу свою жизнь воспитанию сына Алека и подарю ему замечательную жизнь.

Глава 20

Алек

Стоя на поле, где была убита Эверли, я ищу любой признак того, что она была здесь.

Это глупо. Прошел год. Конечно, ничего не будет.

Но я все равно смотрю на землю.

До сих пор я был заперт в своей спальне, и это мой первый шанс выйти на поле.

— Алек, — зовет Миша, прислонившись к внедорожнику. — Нам нужно идти, или мы опоздаем на наш самолет.

Последние двенадцать месяцев жизни без Эверли были жестоким адом. Отец избегал меня, а те несколько раз, когда мы общались, всегда заканчивались насилием.

Я никогда не прощу его. И никогда не забуду, что он сделал.

И однажды, когда он меньше всего будет этого ожидать, я убью его так же, как он убил Эверли.

— Алек, — снова зовет Миша.

Мы здесь уже больше часа. Миша был терпелив со мной.

Честно говоря, только Миша и Тиана пытались понять, через что я прохожу.

Как только я вернулся домой, мама впала в глубокую депрессию. Потеря Винсента почти убила ее.

Она потеряла своего сына, а я — брата и единственную женщину, которую я когда-либо любил. Я никогда не смогу сблизиться с другим человеком так, как сблизился с Эверли.

— Я люблю тебя, — шепчу я земле. — Навсегда. Это никогда не будет нашим концом, моя маленькая любовь. Мое время на этой богом забытой планете закончится, и мы снова будем вместе.

Я закрываю глаза, и образ Эверли, сидящей у меня на коленях, заполняет мой разум.

'Я тоже тебя люблю'.

Подняв руку, я прижимаю ткань к своему разбитому сердцу.

— Это пытка — жить без тебя.

Рука Миши обвивается вокруг моих плеч, и он по-братски обнимает меня сбоку.

— Пойдем, брат.

Если бы не Миша, я, вероятно, покончил бы с собой. За последний год он прошел со мной через ад, и из уважения к нему я встречаю каждый жестокий день.

Отвернувшись от последнего места, где я видел Эверли, я подхожу к внедорожнику и забираюсь на пассажирское сиденье.

Когда Миша садится за руль, он говорит:

— С нетерпением жду наших тренировок в Святом Монархе, и еще мы увидим Армани.

Армани — силовик итальянской мафии. Мы работали с ним в прошлом и подружились.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь в Святом Монархе знал о моем прошлом или об Эверли, — бормочу я.

— Хорошо.

Честно говоря, я иду только потому, что там будет Миша.

— И не надо со мной нянчиться, — добавляю я.