Мишель Хёрд – Овладей мной (страница 22)
Я ничего не могу сделать, кроме как бороться с Мишей. У меня получается освободиться, и, бросившись вперед, я сбиваю отца с ног.
Мне удается нанести удар, врезав кулаком ему по щеке, прежде чем Миша снова хватает меня.
Пока меня тащат прочь, безумие срывается с моих губ:
— Ты, блять, убил ее. Она была моей душой! Она была для меня всем. Ты, блять, убил ее. Ты, блять, убил ее! ТЫ, БЛЯТЬ, УБИЛ ЕЕ!
Миша обнимает меня, и я не слышу ни слова из того, что он говорит.
Заключенный в своей голове, я один в темноте.
На этот раз у меня нет Эверли, которая не давала бы мне сойти с ума.
Он убил ее.
С таким же успехом он мог бы убить меня.
Я чувствую мамины руки на своих плечах. Вижу ее слезы.
Женщина в белом делает мне укол, и, чувствуя головокружение, я не свожу глаз с отца.
— Я… собираюсь… убить тебя, — невнятно произношу я, прежде чем мое тело проигрывает борьбу, и я падаю на Мишу.
_______________________________
Когда я снова просыпаюсь, воспоминания уже ждут меня.
Нет такого блаженного момента, когда мне потребовалось бы некоторое время, прежде чем я вспомню, что произошло.
Удар от моей изнуряющей реальности мгновенный. Он сеет разрушение в моем сознании, уничтожая человека, которым я был раньше.
Мое дыхание превращается в отчаянные вздохи, а грудь разрывает невыносимая агония.
Миша подходит ближе и склоняется надо мной. Беспокойство глубоко запечатлено на его лице.
— Алек, успокойся.
Только тогда я слышу, как кардиомонитор пищит как сумасшедший.
Я смотрю в глаза своему лучшему другу, но его лицо расплывается в воспоминаниях о нас с Эверли, запертых в темной комнате.
И снова образ ее смерти пробирает меня до дрожи.
За один день я потерял Винсента и Эверли.
Я бы пережил потерю своего брата, но не Эверли.
В голове проносятся сцены пыток. Голодание. Бесконечные часы, проведенные в темноте и холоде.
Кажется, что больше ничего и не было — только Эверли, я и та темная комната. Нет ни "до", ни "после".
Руки Миши обхватывают мое лицо, и он умоляет:
— Алек, пожалуйста, успокойся.
Мое дыхание настолько учащенное, что мне не хватает воздуха, и, задыхаясь, я возвращаюсь в темноту, но на этот раз Эверли со мной нет.
_______________________________
Проснувшись в следующий раз, я вялый и лишенный всех сил.
Мой разум затуманен, как будто я слишком много выпил.
Трудно сосредоточиться на чем-либо, и когда я издаю стон, то слышу движение.
В поле зрения появляется мама, и снова я потрясен тем, какой старой она выглядит.
— Мама, — удается мне пробормотать.
Она медленно садится на стул и, взяв мою руку, сжимает ее обеими своими.
—
— Мама, — снова выдавливаю я. — Что случилось?
Она натягивает улыбку на лицо, качая головой.
— Ты здесь. Это все, что имеет значение. — Ее голос срывается, и опустошающая сердечная боль искажает черты ее лица, затем она шепчет: — Ты все еще рядом со мной.
Воспоминания о прошедших месяцах задерживаются, но постепенно они начинают просачиваться в мой разум.
Из-за лекарств, которые они мне дали, я вынужден ощущать сокрушительный удар за ударом.
Я вынужден чувствовать.
Помню избиение, порку, нож в моей руке.
Помню голод и голодные муки.
Помню мышечные спазмы; мое тело, изнемогающее от недостатка движения.
Помню, как Эверли угасала на моих глазах.
Тьма.
Бесконечная гребаная тьма.
Я закрываю глаза от яркого света в комнате.
И продолжаю вспоминать.
Как выглядел Винсент в тот последний день. Как он смирился со своей участью, а его глаза умоляли меня покончить с этим.
Эверли больше нет.
Винсент умер ни за что, и я все равно потерял Эверли.
Я понимаю, что плачу, только когда мама сажает меня и прижимает мою голову к своей груди.
— Шшш…
Когда я был маленьким, то всегда находил утешение в ее объятиях, но сегодня его найти невозможно.
Сегодня есть только агония и чувство вины.
Я должен нести крест того, что я единственный выживший.
Как мне жить с чувством вины за то, что я подвел своего брата?
Как мне жить, пока половинка моей души гниет в поле?
Там, где закончились мучения Винсента и Эверли, мои только начинаются.
Глава 17
Эверли