Мишель Хёрд – Мейсон (страница 28)

Это также заставляет меня осознать: перемены в поведении Мейсона ко мне, скорее всего, вызваны тем, что я едва не погибла.

Когда все ушли, вернулась Лейла в пижаме. Приглушив свет, мы уселись на полу на балконе и стали смотреть на звезды.

— Как ты на самом деле себя чувствуешь? — спрашивает она, не отрывая взгляда от небес.

Я издаю короткий беззвучный смешок.

— Ты не веришь мне, когда говорю, что я в норме?

Она поворачивается ко мне.

— Только не после того, что случилось со мной из-за Грейсона. Я знаю, что ты не в порядке.

— Да, — шепчу я. — Это странно. В одну минуту я совершенно спокойна, а в следующую — кажется, будто мне трудно дышать. Буквально. Трудно принять тот факт, что меня едва не убили.

— Убили, — бормочет Лейла. — Такое короткое слово. Оно не отражает того, что произошло на самом деле.

— Нет, не отражает.

Она тянется ко мне и берет за руку, переплетая наши пальцы.

— Дай мне своё определение.

— Я помню только панику. Это странно... — я прерывисто вздыхаю, прежде чем продолжить, — когда меня накрыл обвал, я не чувствовала такой паники, как когда... — голос срывается, когда чувство опустошенности снова вползает в сердце. — Трудно облечь это в слова. Я чувствовала себя ужасно уязвимой и одинокой. Знала, что помочь некому, и я не могу удержаться на поверхности. Никогда больше не хочу чувствовать такую панику.

Отпустив мою руку, Лейла пододвигается ближе и обнимает меня. Спустя какое-то время она шепчет: — Тот день, когда ты подсела ко мне и представилась, был одним из лучших в моей жизни. Я люблю тебя, Кингсли.

— И я тебя люблю, — шепчу я в ответ.

Мы посмотрели всего одну серию «Грейс и Фрэнки» на моем ноутбуке, прежде чем Лейла уснула. Выйдя из спальни, я тихо прикрыла дверь и села на диван. Подтянула ноги и обхватила колени руками.

Кажется, мой мир осквернили — будто кто-то взял черную краску и забрызгал ею все мои чувства и убеждения.

Стук в дверь вырывает меня из мрачных мыслей. Я встаю, думая, что это, скорее всего, Фэлкон ищет Лейлу. Когда я открываю и вижу Мейсона, в груди что-то екает.

Мейсон боролся за мою жизнь, пока не приехали спасатели.

Он был моим сердцебиением в буквальном смысле.

Эта мысль ошеломляет, слезы подступают к горлу.

— Я тебя разбудил? — спрашивает он.

Я качаю головой и отступаю, впуская его.

— Почему сидишь в темноте?

Я закрываю дверь.

— Лейла только что уснула, я вышла сюда, чтобы не будить её.

— Не спится? — спрашивает он, делая шаг ко мне.

Я качаю головой, пытаясь подавить эмоции, но одна слезинка всё же скатывается по щеке.

— Детка? — Он подносит руку к моему лицу и смахивает слезу. — Иди сюда. — Он обхватывает меня руками и крепко прижимает к груди.

Никогда в жизни я бы не подумала, что буду выплакивать горе в объятиях Мейсона Чаргилла.

Когда у меня вырывается всхлип, он наклоняется, подхватывает меня под колени и поднимает на руки. Я обвиваю его шею руками и прячу лицо у него на плече. Он идет к дивану, садится, оставив меня на коленях, и кладет ладонь мне на затылок.

Через некоторое время мне удается успокоиться настолько, чтобы поднять голову.

— Спасибо, что делал мне искусственное дыхание.

Он ничего не отвечает, только целует меня в лоб. Я встречаюсь с ним взглядом и задаюсь вопросом: кто же такой Мейсон на самом деле? Вспыльчивый плохой парень или этот заботливый мужчина?

— О чем думает твоя хорошенькая головка? — шепчет он.

Я никогда не умела ходить вокруг да около, поэтому отвечаю честно: — Я думаю, какой Мейсон настоящий. Тот вспыльчивый тип, который не берет пленных, или этот — добрый.

— А кто сказал, что я не могу быть обоими сразу? — На моих губах появляется слабая улыбка, а он продолжает: — Я беспощаден с теми, кто переходит мне дорогу, но когда дело касается друзей и семьи — я защищаю их до конца.

— Что ж, тогда я рада, что я друг, — поддразниваю я.

Я пытаюсь отстраниться, чтобы слезть с его колен, но он кладет руку мне на спину, останавливая меня. Я снова смотрю ему в лицо и, видя, как уголок его рта ползет вверх, спрашиваю: — Я ведь друг, верно?

Он молчит какое-то время, а затем произносит: — Ты друг... пока что.

И что это значит?

— Ты планируешь снова со мной воевать?

Он качает головой, и на его лице появляется сексуальная ухмылка.

— Ты даже не представляешь, что я планирую.

Я корчу рожицу и ворчу.

— Дай мне хотя бы прийти в себя, чтобы я могла дать сдачи.

Он перекладывает руку со спины мне на шею, и когда его большой палец проводит по моей челюсти, в глубине души начинает зудеть одна мысль. Как бы дико это ни звучало, я не могу не задаваться вопросом: я действительно нравлюсь Мейсону или он просто жалеет меня из-за того, что я чуть не умерла?

Он начинает наклоняться ко мне, не сводя глаз с моих, останавливается в дюйме от моего лица, выжидая реакцию, и только потом прижимается своими губами к моим. Поцелуй мягкий и мимолетный, но он бьет наотмашь — я такого не ожидала.

— Оставлю тебя с этой мыслью, — говорит он, снимая меня со своих колен и усаживая на диван. — Поспи, детка.

С широко раскрытыми глазами я смотрю, как он уходит.

Что ж, вот этого я точно не ждала. Секс по злобе — да. Но... нежность и забота?

Мне ведь это не привиделось, правда?

ГЛАВА 19

КИНГСЛИ

Последние полчаса я сверлила Лейлу взглядом, ожидая, когда она проснется. Когда терпение окончательно лопнуло, я потрясла её за плечо.

— Мне нужно, чтобы ты проснулась.

Она что-то проворчала, лишь слегка пошевелившись.

— Лейла, вставай! Ты мне нужна! — заныла я, снова тряхнув её.

Её глаза распахнулись, она резко подскочила, мгновенно перейдя в режим паники.

— Ты в порядке? Что-то случилось?

Я кивнула и, надув губы, пробормотала: — Я в замешательстве.

Лейла моргнула, затем потерла глаза.

— То есть, с тобой всё нормально?

— Далеко не всё. Я вообще ничего не понимаю.