Мишель Хёрд – Мейсон (страница 13)
— Не смотри на меня так, Хант. А то я пожалею, что извинился.
Я указываю пальцем на свое лицо: — Ты про это выражение полного недоверия?
— Кингсли!
— Ме-е-ейсон, — я округляю глаза, и когда на губах начинает играть улыбка, морщусь от боли.
— Так тебе и надо, — бормочит он, убирая мусор из раковины.
Наверное, у меня временное сотрясение мозга, потому что я спрыгиваю со столешницы и хлопаю его по руке.
— Спасибо, что подлатал, но серьезно — человечеству повезло, что ты не пошел в медицину. У тебя напрочь отсутствует врачебный такт.
Мейсон резко разворачивается, бросает салфетку обратно и снова нависает надо мной. Он наклоняется еще ближе, и я тяжело сглатываю, чувствуя его дыхание у своего лица.
— Ты бы не справилась с моим «тактом», Хант.
— Это вызов? — шепчу я в ответ.
Он слегка отстраняется, не сводя с меня глаз. Я борюсь с желанием сглотнуть. На этот раз он смотрит на меня так долго, что я чувствую — я абсолютно не в своей тарелке. Глубоко внутри я знаю, что он мне не по зубам. Он слишком горяч, слишком интенсивен и намного сильнее меня. С акцентом на слове «горяч».
Его взгляд медленно опускается к моим губам. Я едва не облизываюсь, но, к счастью, остатки здравого смысла напоминают мне о ране.
— На язык ты острая, но то, как расширились твои зрачки и участилось дыхание, говорит мне, что ты только на словах смелая, — шепчет он.
Звук захлопнувшейся двери разрушает момент. Я слышу голос Лейлы: — Кингсли, ты здесь?
Я отстраняюсь от Мейсона и вылетаю из ванной к Лейле, стоящей в гостиной.
— Всё подлатано! — говорю я, запыхавшись, и, хватая её за руку, утаскиваю из люкса так быстро, как только могу.
— Ты в порядке? — спрашивает она у лифта.
— Да, и я умираю с голоду, — использую я первый попавшийся предлог.
— А тебе не больно? Ты сможешь есть? — Она внимательно изучает мое лицо, и я кожей чувствую: она понимает, что между мной и Мейсоном что-то произошло.
— Если надо будет, я высосу этот обед через гребаную соломинку! — заявляю я. Когда уголки её губ ползут вверх, я начинаю тараторить: — Просто это так странно, когда он не пытается откусить мне голову, а делает... ну, знаешь, лечит меня.
— Да неужели? — она легонько толкает меня локтем. — Настолько странно, что ты забыла помыть руки?
— Черт. — Я смотрю на свои ладони и кривлюсь.
— Ага, я так и думала, — смеется она.
Мы заходим к ней, чтобы я умылась, и только потом идем обедать.
ГЛАВА 9
МЕЙСОН
Опираясь руками о столешницу, я пристально разглядываю свое отражение в зеркале.
Что это, черт возьми, было?
Точно не влечение. Она не в моем вкусе. Она меня раздражает.
Может, она и миленькая, и глаза у неё невероятно голубые, но на этом всё.
И этот её рот...
Который пострадал по моей вине.
Эта мысль отрезвляет, заставляя вспомнить о драке. Ненависть обжигает изнутри, взгляд становится тяжелым. Я покончу с Уэстом. Это лишь вопрос времени.
— Ты в порядке? — спрашивает Фэлкон.
Обернувшись, я вижу его в дверном проеме и киваю.
— Точно?
— Да, — вру я, потому что ненавижу заставлять Фэлкона и Лейка волноваться.
— Я собираюсь попросить его уехать. Вы не можете продолжать в том же духе.
— Это было бы к лучшему, — соглашается Лейк, прислонившись к косяку рядом с Фэлконом.
Я качаю головой.
— Это ни черта не решит.
— Почему ты хочешь, чтобы он был рядом? — спрашивает Фэлкон.
— Я не держу его рядом, — отвечаю я, и мой голос падает до шепота: — Я его пытаю.
— Да уж, парень выглядит так, будто налетел на стену, — бормочет Лейк.
— Хочешь, чтобы он жил с чувством вины? — уточняет Фэлкон.
Уголок моего рта дергается. Я заметил в Фэлконе перемены с тех пор, как он начал встречаться с Лейлой. Он больше не отмахивается от проблем, а копает, пока не доберется до сути.
— Да. — Я выдыхаю. — Я не могу нести это всё в одиночку.
— Мы можем продолжить этот разговор в гостиной? — спрашивает Лейк. — А то не хочется изливать душу там, где ты гадишь и принимаешь душ.
Мы выходим, садимся и закидываем ноги на стол. Лейк снова становится серьезным: — Это не поможет. Тебе не станет легче.
— Это уж точно, — соглашаюсь я. — Ничто не исправит ситуацию. В конце концов, её всё равно нет.
— Помните, как она застукала нас, когда мы красили машинки её лаком для ногтей? — спрашивает Фэлкон.
Улыбка сама собой появляется на моем лице.
— Она была в ярости.
— Но долго злиться не могла. — Фэлкон убирает ноги со стола и, подавшись вперед, пронзает меня пристальным взглядом. — Дженнифер любила тебя больше всех на свете. Ты мог натворить что угодно, и она бы тебя простила.
— Это не значит, что я заслуживаю прощения, — шепчу я.
— Это был несчастный случай, — добавляет Лейк.
— У меня было время вытащить её, — напоминаю я им.
— Было ли? — спрашивает Фэлкон. Он пересаживается ко мне на диван. — У тебя правда было время?
Я закрываю глаза, и сцена снова прокручивается в голове.