Мишель Хёрд – Эпилог (страница 11)

КИНГСЛИ

Счастливая улыбка не сходит с моих губ, пока я наблюдаю, как Мейсон баюкает Хантера, прижимая его к груди и не сводя с него глаз. Дверь открывается, и в палату медленно заходят Лейла, Фэлкон, Ли и Лейк. Девушки тут же спешат к Мейсону.

— Боже мой, ребята, он идеальный! — говорит Лейла, трогая крошечную ручку Хантера.

Ли улыбается мне: — У тебя прекрасный, сильный сын.

— Спасибо, друзья.

Я перевожу взгляд на Фэлкона и Лейка, которые всё еще мнутся у двери. Лейк подталкивает Фэлкона вперед, шепча: «Ты первый». Мейсон осторожно встает и с гордой ухмылкой подходит к лучшим друзьям. В ту секунду, когда они видят лицо Хантера, я замечаю, как они мгновенно влюбляются в моего сына — точно так же, как и его отец.

Я не могу оторвать взгляд от ротика Хантера в форме сердечка, когда кормлю его.

— Ты такой красивый, — шепчу я, подавляя желание сжать его в крепких объятиях. — Ты будешь сильным и смелым, совсем как твой папа.

Дверь моей палаты приоткрывается, и заглядывает Мейсон. Он видит нас и тут же отстраняется назад: — Вам всем придется подождать. У моего сына завтрак!

Я тихонько смеюсь, качая головой.

Через пару минут Хантер засыпает, и я укладываю его на кровать. Поправляю ночную рубашку и зову: — Если вы еще там, заходите!

Через секунду дверь распахивается, и Мейсон входит вместе с Джулианом и Джейми. Джейми передает трехмесячного Джейса на руки Джулиану, а сама подходит к Хантеру.

— Он чудесный, Кингсли.

Мейсон встает по другую сторону кровати, гордо скрестив руки на груди, и ждет реакции Джулиана. Тот улыбается и кладет Джейса рядом с моим сыном. Джейс начинает издавать милейшие звуки, и их ручки случайно сталкиваются.

Мейсон указывает на малышей: — Это был четкий «бро-фист» (удар кулаками).

Я не выдерживаю и хохочу, но смех быстро стихает, когда Джулиан произносит: — Посмотрите на них, парни. Будущий председатель совета директоров и президент CRC.

— Джулиан, я тебя сейчас ударю, — ворчу я. — Моему сыну один день от роду. Я не хочу слышать ничего о захвате бизнеса, пока им не стукнет двадцать!

Мужчины делают вид, что не слышат моих нотаций, продолжая завороженно смотреть на сыновей. Джейми хлопает меня по плечу: — Не волнуйся, я на твоей стороне.

— Смотрите! — радостно восклицает Джулиан, когда Джейс хватает Хантера за руку. — Они будут лучшими друзьями.

Я смотрю на мальчиков и мысленно молюсь, чтобы они были так же близки, как Мейсон, Фэлкон и Лейк.

МЕЙСОН

— Да-а уж... — бормочу я, разворачивая подгузник Хантера. — Чем тебя мать кормила?

— На меня не вали, — отзывается Кингсли, входя в комнату. — В первую половину дня наш ребенок на мне, а вечером — весь твой.

Я с гордостью смотрю на «хозяйство» сына.

— Да, парень явно будет завидным женихом, когда подрастет.

— Мейсон, меняй подгузник, пока он снова тебя не облил.

Не успевает она договорить, как Хантер начинает пускать струю.

— Черт! Он как садовый шланг!

— Я же говорила! — Смеясь над тем, как меня «обстреляли», Кингсли выходит из комнаты с грязным бельем.

Подняв Хантера за ножки, я начинаю вытирать его, стараясь держать нос подальше от «ароматов». Израсходовав тонну салфеток и кучу присыпки, я наконец застегиваю подгузник. Выбрасываю два испорченных (которые случайно порвал в процессе) в мусор и поднимаю сына. Держу его перед собой и целую в пухлую щечку.

— Всё, готово. Твой папка делает успехи.

Прижимая его правой рукой, я достаю из кармана маленькую коробочку и кладу её Хантеру на животик.

— А теперь помни: как мы и репетировали, ты просто должен выглядеть милым.

Я выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице и кричу: — Хант, ты еще в прачечной?

— Нет, я на кухне!

— Ну, пошли, дружище. — Волнуясь, я вхожу в кухню.

— Время ужинать! — напевает Кингсли, подходя к нам, чтобы забрать Хантера, но внезапно замирает, уставившись на сына так, будто у него вырос хвост. — Это что такое?

— Что «что»? — спрашиваю я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается ухмылка.

— Коробочка. — Она указывает на живот Хантера.

— О, похоже, он что-то тебе приготовил.

Глаза Кингсли испуганно метаются от моих глаз к коробочке. Она медленно берет её и спрашивает: — Ты купил мне подарок? Зачем?

— Открой, тогда скажу.

Она открывает крышку, не сводя взгляда с подарка. Всё еще держа Хантера, я опускаюсь на одно колено. Её губы приоткрываются от изумления, когда она видит кольцо. Когда она смотрит на меня, её нижняя губа начинает дрожать.

— Ты всё еще согласна стать моей женой, Кингсли Хант?

— Да, — всхлипывает она, и слеза скатывается по её щеке. — Ну вот, я опять плачу.

— Лишь бы это были слезы счастья.

Я встаю, достаю кольцо и надеваю ей на безымянный палец. Беру её за подбородок и, приподняв лицо, нежно целую в губы.

— Спасибо, что сделала меня самым счастливым человеком на земле, Хант.

ГЛАВА 9

Десять лет спустя.

ФЭЛКОН

Стоило мне расстегнуть ремни безопасности, как Фэллон и Форест пулей вылетели из машины и бросились к дедушке. Отец со смехом подхватил их обоих, крепко обнял, а затем опустил на землю, чтобы они могли побежать играть с другими детьми.

Я достал сумку из багажника, перекинул её через плечо и дождался, пока Лейла подойдет ко мне, чтобы взять её за руку. Пока мы шли к крыльцу, Лейла заметила: — Звучит так, будто там зона боевых действий.

— Я и не ожидал ничего другого, когда на заднем дворе пятнадцать детей.

Подойдя к отцу, я пожал ему руку.

— Привет, пап, — сказала Лейла, обнимая его.

— Ты либо очень храбрый, либо старость окончательно лишила тебя рассудка, — подразнил я его, за что получил строгий взгляд от Лайлы.

— Какая еще старость! — фыркнул отец. — Что плохого в том, что я закатил вечеринку для Даниэль в честь её восемнадцатилетия?

— Ничего. Кроме шуток, это очень мило с твоей стороны — устроить праздник для Дэнни.

Лейла высвободила руку и спросила: — А где мама?

— Последний раз я видел её на кухне — она резала арбуз для малышни, — ответил отец.

Мой папа и Стефани поженились через год после нас с Лайлой. А мы сами только что отпраздновали восьмую годовщину. Эта мысль заставила меня улыбнуться. За эти годы Лейла принесла в мою жизнь столько красок, что мне уже трудно вспомнить времена, когда её в ней не было.

— Наконец-то, — проворчал Мейсон, завидев меня. — Почему ты всегда приходишь последним?

— Потому что у меня двое детей, которые никак не могли решить, что им надеть, — ответил я.