Мишель Хёрд – Бог возмездия (страница 25)
Откинувшись на спинку, я смотрю в потолок, и по моему лицу расплывается улыбка.
Меня окутывает умиротворение, и я удивляюсь, почему миссис Фалько и миссис Аккарди предпочитают читать в гостиной, когда могли бы делать это здесь.
Сбросив каблуки, я поджимаю ноги под себя и наслаждаюсь тишиной.
Тело расслабляется, но тут я слышу шаги, и мирное мгновение рушится.
Как только я вскакиваю с дивана, в комнату заходит Дамиано.
И когда его глаза встречаются со мной, он замирает на месте.
В его голосе звучит раздражение:
— Что ты здесь делаешь?
— Я не знала, что нельзя входить в эту комнату, — говорю я.
Он подходит ближе ко мне и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, смотрит на мои босые ноги.
Я быстро засовываю ногу в туфлю, но когда пытаюсь обуть другую, то на мгновение теряю равновесие.
Моя рука автоматически вытягивается вперед, и ладонь касается пресса Дамиано. Я чувствую, какой он твердый, и из-за этого мой живот напрягается так сильно, что я ахаю.
Я засовываю ногу в чертову туфлю и отстраняюсь от него.
— Извини. Это был…
— Несчастный случай. — Слова вырываются из его уст. — Тебе следует подумать о том, чтобы носить другую обувь.
Но потом я понимаю, что он не потерял самообладания.
— Эм… — Я запрокидываю голову, посмотрев ему в глаза. — А… спокойной ночи.
Как только я делаю шаг, его рука обхватывает мой бицепс. Мгновенно по моей коже пробегают мурашки, а губы приоткрываются.
— Вход в эту комнату не запрещен, — говорит он. — Ты можешь остаться.
Он отпускает меня, и я смотрю, как он расстегивает пуговицы на пиджаке и садится на диван. Откинув голову назад, он смотрит на меня.
Я не могу разобрать выражение его лица, а атмосфера в комнате, залитой лунным светом, кажется гораздо более напряженной, чем обычно.
— Сядь, Габриэлла, — приказывает он и кивает на свободное место рядом с собой.
Странная смесь дурного предчувствия и предвкушения скручивается у меня в животе, когда я сажусь.
Моя спина прямая, а тело находится в состоянии повышенной готовности. Я бросаю взгляд на комнатные растения, затем поворачиваю голову и встречаюсь с напряженным взглядом Дамиано.
Его глаза блестят, словно темные озера, и я, чувствуя волнение, не могу долго смотреть ему в глаза.
Чтобы прервать молчание, я спрашиваю:
— Тебе понравился ужин с мамой?
Он расслабляется и, подняв руку, кладет ее на спинку дивана.
Затем отвечает обманчиво мягким голосом:
— Да.
Между нами повисает тяжелое молчание, и я изо всех сил стараюсь не ерзать.
— Расслабься, Габриэлла, — бормочет он.
Я откидываюсь на спинку дивана и заставляю свои мышцы расслабиться.
Взглянув на Дамиано, я вижу, что он наблюдает за мной, и мне интересно, может ли он понять выражение моего лица.
— Ты не хочешь возвращаться к родителям.
Это заявление застает меня врасплох.
Я облизываю губы, затем говорю:
— Нет, не хочу.
— Расскажи мне о своем детстве, — требует он.
Я пожимаю плечами и, не в силах выдержать его напряженный взгляд, бросаю взгляд на дверь.
— Рассказывать особо нечего.
— Сомневаюсь, — бормочет он. — Они всегда жестоко обращались с тобой?
Его вопрос заставляет меня снова взглянуть на него.
Я не знаю, почему он задает эти вопросы, и, не желая давать ему ничего, что он может использовать против меня, молчу.
Он смотрит на меня какое-то время, потом кивает.
— Должно быть, все было плохо, если ты не хочешь об этом говорить.
Я обхватываю себя руками, а затем говорю:
— Не было ничего такого, чего я не смогла бы пережить.
Он наклоняет голову, и мне кажется, что он пытается выведать у меня мои самые темные секреты.
— Ты не боишься смерти.
Я хмурюсь.
— Прошлой ночью ты больше беспокоилась о том, что тебя отправят обратно к родителям, чем о том, что я могу тебя убить.
Это потому, что от рук родителей я буду страдать хуже, чем от смерти.
Вспомнив о своих опасениях, что меня заставят выйти замуж за Стефано, я спрашиваю:
— Если ты отправишь меня обратно на Сицилию, дашь ли ты Стефано свое благословение жениться на мне?
— Нет. — Качает он головой. — Я никогда не меняю своего решения.
Меня охватывает огромное облегчение, и я шепчу:
—
— Ты должна благодарить меня, а не небеса.
Мой взгляд устремляется на Дамиано.