Мишель Хёрд – Безжалостный (страница 29)

Глава 13

Джексон

Я весь день пытаюсь отвлечь Маркуса, но ничего не помогает.

Я пробовал играть в карты, шахматы и даже в скрэббл. Я включил по телевизору комедию, но он просто смотрел в пространство.

Так что теперь мы оба просто сидим здесь и смотрим, как идут минуты, и это чертовски хреново. Я все время смотрю на него, вспоминая все те прекрасные времена, которые мы провели вместе. Мне бы хотелось читать его мысли, чтобы знать, что сказать, чтобы ему стало легче.

За час до операции на его лице промелькнула паника.

— Джекс, обещай, что будешь поддерживать связь с Уиллоу. Присматривай за ней. Следи, чтобы она не вышла замуж за какого-нибудь урода, который не будет ее ценить. Обещай мне, что ты всегда будешь заботиться о ней.

В его голосе столько страха, что я пересаживаюсь рядом с ним на кровать. Я кладу руки ему на голову и наклоняюсь над ним так, что ему ничего не остается, как смотреть на меня.

— Не начинай нести эту чушь. У тебя все будет хорошо. У тебя самый лучший врач, и она не даст тебе умереть. Не сдавайся. Не сейчас.

— Я так чертовски боюсь. Что если я не проснусь? Что если я умру, Джекс? Что будет после смерти?

У него начинается гипервентиляция, и мониторы сходят с ума, наполняя комнату шумом. Прежде чем я успеваю позвать на помощь, в комнату вбегает Себастьян. Он нажимает кнопку, и шум прекращается. Я встаю и ухожу с дороги, когда он надевает на лицо Маркуса кислородную маску.

Я могу стоять, прикрыв рот рукой, и смотреть, как мой друг ломается в тот момент, когда он должен быть на пределе своих сил.

— Ну же, дорогой. Сделай глубокий вдох. Посмотри на меня. — Себастьян дышит вместе с Маркусом. Его глаза расширены от страха, когда он смотрит на Себастьяна.

Себастьян продолжает успокаивать его и кладет руку Маркусу на грудь. — Дыши со мной, малыш. Глубоко вдыхай, вот так, выдыхай. Глубоко вдыхай и выпускай.

Он терпеливо сидит с Маркусом, пока тот не успокаивается. Все, что я могу сделать, это бороться со слезами, которые грозят упасть.

— Продолжай дышать, — шепчет Себастьян. Он берет Маркуса за руку и держит ее, пока не убедится, что с ним все в порядке.

— Вот так.— Себастьян убирает кислородную маску и улыбается Маркусу. — Не надо себя так накручивать. Ты в хороших руках.

Себастьян начинает освобождать руку, и, к моему удивлению, Маркус хватает его за плечо.

— Не уходи. Останься и поговори со мной. Расскажи мне все, что угодно. Только отвлеки меня, а то я сойду с ума.

Себастьян садится на край кровати и дразняще улыбается.

— Ты уверен, что хочешь дать мне свободу действий в этом вопросе?

Маркус кивает, продолжая делать глубокие вдохи.

— Ладно, не говори, что я тебя не предупреждал. Давай посмотрим... — Лицо Себастьяна озаряется. — О да, тебе это понравится. Итак, я прятался в шкафу, потому что быть геем было неприемлемо для общества. То есть я буквально сидел в шкафу и примерял мамины туфли на каблуках. У нее была пара с леопардовым принтом, которая мне очень нравилась. Она открыла дверь, и я стоял с поднятой вверх ногой, пытаясь надеть ее каблуки на свою ногу?

Себастьян начинает смеяться, и это вызывает улыбку у Маркуса.

— Дорогой, позволь сказать, что моя мама была в бешенстве. Я думал, что она отлупит меня по заднице. Она вытащила мою задницу из шкафа и подняла свои каблуки, прижав их к груди.

Сентиментальный взгляд смягчает его улыбку.

— Она разозлилась, потому что я пытался втиснуть свои большие ноги в ее туфли за четыреста долларов. Она злилась не потому, что я был геем. Несмотря на то, что мне пришлось неделю выносить мусор, это одно из моих любимых воспоминаний.

— Ты всегда знал, что ты гей? — спрашивает Маркус.

— Гей - это просто ярлык. Я всегда знал, что отличаюсь от других мальчиков. Я хотел сидеть дома и играть с куклами, пока они играли со своими машинами. Я хотел сидеть дома и печь с мамой, пока мои братья ходили с папой на рыбалку. Мне повезло. Моя семья никогда не относилась ко мне по-другому. Мой старший брат избивал любого, кто пытался издеваться надо мной. Когда я запутался в своих чувствах к Райану, мама успокоила меня и сказала, что мы - родственные души, потому что у нас одна душа.

— Ты веришь в это?

— Верю, всем сердцем. Я не могу представить свою жизнь без Райана.

— Когда твоя мама говорила с тобой о родственных душах, ты сразу понял, что Райан - тот самый?

— Нет, она просто поговорила со мной, чтобы я вытащил голову из задницы и пошёл искать своего мужчину. Когда я впервые увидел Райана, я понял. Я знал, что он тот, кто мне нужен, потому что я постоянно возвращался к нему. Я не мог отпустить его, как бы я ни пытался себя обмануть. Пытаться держаться в стороне - все равно что разрывать душу пополам.

Дверь в палату открывается, и входит Ли, а за ней еще один врач.

— Ты готов к тому, чтобы вытащить из тебя эти фрагменты? — спрашивает она Маркуса, тепло улыбаясь.

Себастьян встает, но не отпускает руку Маркуса.

— Может ли он пойти с нами? Он медбрат. Можно?

В глазах Маркуса снова появляются паника и страх, и мне хочется взять его за руку.

— Тебе не нужно спрашивать. Я буду рядом с тобой на протяжении всей процедуры, — заверяет его Себастьян.

— Пора идти, Маркус. Не хочешь ли побыть наедине с Джексоном?

— Пожалуйста, — шепчет он, его голос густ от слез.

Себастьян целует тыльную сторону руки Маркуса. — Я прямо за дверью. Позови, когда будешь готов.

Когда все покинули комнату, я снова обратился к Маркусу.

— С тобой все будет хорошо. — Это все, что я могу сказать. Мне нужно, чтобы он тоже в это поверил.

— Не говори об этом ребятам. Я не хочу, чтобы они помнили, как я испугался.

— Черт, Маркус, — шиплю я. Я наклоняюсь к нему и обнимаю его лицо ладонями. — Ты не умрешь. Я последую за тобой прямо через эти гребаные жемчужные ворота и притащу твою задницу обратно, чтобы самому тебя убить. Ты мой соулмейт. Даже не смей думать о том, чтобы бросить меня.

— Я боюсь, Джекс. — Он задыхается, а слезы катятся по моим рукам. — Я так чертовски боюсь.

— Я люблю тебя. — Я прижимаюсь лбом к его лбу и не могу больше сдерживать слезы. — Я люблю тебя. Я чертовски люблю тебя, Маркус Рид. Ты слышишь меня? — Я смотрю ему в глаза, и он кивает. — Я люблю тебя, и ты справишься с этим. Сделай это ради меня. Я слишком чертовски эгоистичен, чтобы потерять тебя. Я не могу жить жизнью, в которой нет тебя. Ты в моих гребаных костях. Обещай мне, что ты будешь бороться. Бороться за меня.

Он хватает меня за запястье и с дрожащим дыханием шепчет слова, которые я должен услышать.

— Я обещаю, Джекс. Я буду бороться. Я буду бороться, потому что хочу быть рядом с тобой каждую минуту твоей жизни. Я буду бороться всем, что у меня есть.

Он тяжело сглатывает, и его лицо разрушается под воздействием эмоций, что только заставляет меня плакать сильнее.

— Но если у меня не получится, не думай, что это потому, что я сдался. Не вини себя, потому что я знаю, что ты будешь винить себя. Не вини меня за то, что я не боролся изо всех сил.

— Что мне делать, если у тебя ничего не получится? — простонал я, чувствуя, как меня пронзает боль.

— Ты будешь жить, — кричит он. — Ты, блядь, будешь жить ради нас обоих. Ты будешь жить, зная, что я любил тебя... так сильно, блядь.

Мы оба плачем, потому что, каким бы хорошим врачом Ли не была, есть шанс, что он не выживет.

***

Ли

Пока доктор Янг вводит анестетики, Себастьян держит Маркуса за руку. Он целует Маркуса в лоб и тепло улыбается ему.

— Я буду рядом, когда ты снова откроешь эти прекрасные глаза, — шепчет он, когда Маркус начинает погружаться под воду.

Взяв скальпель, я смотрю вниз на его грудь.

Это не Маркус.

Это пациент.

Он пациент.

Глубоко вздохнув, я делаю надрез на коже и рассекаю слои мягких тканей. Я вскрываю грудину пилой и прижигаю места артериального кровотечения на нижней стороне грудины, чтобы минимизировать кровопотерю. Мы используем стернальные ретракторы для максимального обнажения, и как только я вижу бьющееся сердце, я делаю глубокий вдох и позволяю своему разуму взять верх.

***