Мишель Хёрд – Беспощадный (страница 1)
Беспощадный
Мишель Херд
Пролог
МАРКУС
Смех разносится по всей комнате, пока Саммер прыгает на моей кровати. Несмотря на то что она устраивает беспорядок из моего одеяла и подушек, я не возражаю.
— Пора спать, ребята, — говорит мама, входя в комнату.
Саммер подпрыгивает еще раз, а потом падает на спину, раскинув руки и ноги в стороны.
— Можно я сегодня посплю здесь? — спрашивает она, когда мама наклоняется, чтобы поднять ее.
Мама оглядывается на меня через плечо.
— Ты должна спросить у брата.
Разглаживаю пузырьки на наклейке, которую только что прикрепил к боку модели мотоцикла — я собирал его весь день. Джексон помогал мне с большей частью работы, но ему пришлось уйти домой до того, как мы успели наклеить наклейки.
— Можно я буду спать с тобой? Ну пожа-а-алуйста, — умоляет Саммер, вскакивая на колени.
— Да. — Я в последний раз смотрю на мотоцикл. Завтра мы соберем мотоцикл для Джексона.
— Давайте, залезайте, — говорит мама, откидывая одеяло. Мама звучит уставшей. С тех пор как она начала работать, мы проводим с ней гораздо меньше времени, чем раньше.
Саммер ждет, пока заберусь в кровать, и как только вытягиваюсь, она ложится рядом со мной. Я всегда лежу у стены, чтобы она не ударилась об нее головой ночью.
Мама накрывает нас и целует меня в щеку.
— Ты становишься совсем как твой отец. — Вокруг ее губ играет мягкая улыбка, от которой моя грудь наполняется гордостью.
— А я? — спрашивает Саммер, когда мама целует ее в щеку.
— А ты становишься настоящей принцессой.
От этого Саммер широко улыбается и поворачивается на бок лицом ко мне.
— Сладких снов, мои малыши.
Закатываю глаза на маму. Она говорит это каждый вечер. Я становлюсь мужчиной, как папа. Я больше не маленький ребенок.
Она выключает свет и оставляет дверь слегка приоткрытой, так что луч света из коридора падает в комнату.
— Можно я помогу тебе и Джексону завтра? — шепчет Саммер.
Девочки не играют с мотоциклами. Но не говорю ей этого.
— Ты можешь помочь нам построить трассу на улице, — шепчу я.
— Из камней? Как вы делали в прошлый раз?
— Да.
Пока думаю о том, как весело нам будет устраивать гонки на наших мотоциклах, я засыпаю. Саммер бросает руку мне на лицо и будит меня шлепком. Я отталкиваю ее руку и поворачиваюсь на другой бок. Устраиваясь поудобнее на подушке, слышу сердитый голос папы снизу.
— Мы потеряем все!
Хмурюсь и сажусь, чтобы лучше слышать. Я не могу разобрать, что говорит мама, но похоже, что она пытается успокоить папу.
В последнее время папа часто злится. С тех пор как он потерял работу несколько месяцев назад, он много пьет. Я скучаю по тому, как все было, когда он еще работал.
— Когда компания закрылась, мы даже не получили нормальной компенсации, чтобы продержаться. Эти деньги давно закончились. С ипотекой на дом и кредитами, которые мы брали на ремонт, нет никакой возможности остаться здесь. Если мы продадим, нам все равно придется выплачивать оставшуюся сумму. Я не знаю, что делать. Мы потеряем все. Счета все накапливаются, и нет никакой возможности их оплатить.
— Я найду вторую работу, — слышу голос мамы, когда они поднимаются по лестнице.
— Какую? Ты едва что-то получаешь на этой жалкой работе секретарем, — рычит папа.
Их голоса становятся приглушенными, когда они закрывают дверь своей спальни, и я больше не могу разобрать слова. Снова ложусь и смотрю на мотоцикл. Звездочка, которую наклеил прямо перед сном, сверкает в луче света, падающем на стол.
Внезапно мама начинает кричать, и снова сажусь. Я перелезаю через Саммер, стараясь не разбудить ее, и на цыпочках подхожу к двери.
— Нет, Роберт! Что ты делаешь? Ты сошел с ума? Я же сказала, что найду вторую работу. Мы можем попросить помощи у Кристофера. Всегда есть выход.
Я никогда раньше не слышал, чтобы мама звучала так испуганно, и от этого по моему телу пробегает дрожь.
— Я не буду просить помощи у другого мужика! Ты, блядь, не понимаешь? Нам конец. После того как мы получили письмо о конфискации, это лишь вопрос времени, когда они заберут детей. Они окажутся у какого-нибудь ублюдка, который будет избивать Маркуса и продаст Саммер в секс рабство. Этого ты хочешь для наших детей?
— Этого не случится! Джуди сказала, что мы можем переехать к ней, пока не встанем на ноги. Такое случается со многими людьми, и они справляются. Мы справимся! Тебе просто нужно перестать пить и пойти искать работу. Мы можем все исправить.
Мама плачет так сильно, что от ее рыданий вздрагиваю. Я не понимаю, почему папа не хочет ее слушать. Было бы здорово, если бы мы могли пожить с Джексоном и его семьей.
— Каким мужчиной я буду, если другие будут заботиться о моей семье? Что все подумают? Я пытался найти работу. Ничто не платит близко к тому, к чему мы привыкли.
— Это будет начало! Просто начни откуда-нибудь. Нам не нужна вся эта роскошь. Мы привыкнем и постепенно снова поднимемся.
— В сорок лет? Ты, блядь, спятила? Нам уже пора откладывать на пенсию. Мы слишком стары, чтобы начинать сначала!
— Мне тридцать четыре! Тебе только исполнилось сорок. Мы в расцвете сил, Роберт. До пенсии еще двадцать пять лет. Перестань хоть на минуту быть таким негативным, и ты увидишь, что есть многое, что мы можем сделать, чтобы все исправить. Мы продадим дом и переедем к Джуди и мальчикам. Мы постепенно выплатим оставшийся долг. Самое большее — это займет пять лет, если мы не найдем работу лучше, а потом мы сможем двигаться дальше. Я уверена, если ты продолжишь искать, ты найдешь хорошую работу. У тебя есть опыт. Имей немного веры!
— Какую, на хрен, веру? Каждый год что-то случается. С тех пор как ты забеременела в первый раз, мы только и делаем, выжимаем. Я, блядь, устал от этого дерьма. Эта жизнь — одна сплошная борьба. С меня хватит!
Мамин плач становится сильнее, и она начинает умолять:
— Роберт, ты не мыслишь ясно. Отдай мне пистолет. Это не решение. Самоубийство — не выход. Подумай о своих детях. Им нужен их отец. Подумай обо мне. Я люблю тебя. Мы пройдем через это. У тебя просто тяжелая ночь. Отдай мне пистолет, и мы ляжем спать. Завтра все будет выглядеть лучше.
— Я люблю тебя, Стелла. Я хотел дать тебе весь мир, но так и не смог дать тебе то, к чему ты привыкла. Я хотел быть отцом, которого наши дети будут уважать и которым будут гордиться. Но жизнь только и делает, что имеет меня. Ничего из того, что я делаю, недостаточно хорошо. Мне не везет. Я больше не могу это выносить.
— Я знаю. — Мамин голос дрожит, пока она пытается успокоить папу. — Я знаю, что это тяжело. Позволь мне быть сильной хоть раз. Возьми немного времени для себя. Просто все выглядит так плохо, потому что у тебя депрессия. Позволь мне поддержать тебя хоть раз. Мы справимся.
— Нет, — шепчет папа. — Это лишь вопрос времени, когда ты заберешь детей и уйдешь. Ты больше не будешь меня любить. Я, блядь, неудачник. Я не могу потерять еще и тебя с детьми. Не могу. Не допущу!
— Роберт! — Пронзительный крик мамы обрывается, когда громкий выстрел заставляет меня вздрогнуть от страха. Все стихает, и я больше не слышу маминых рыданий. Я напрягаю слух, чтобы услышать хоть что-то.
Внезапно дверь их спальни резко распахивается, и когда я вижу выходящего папу, я забываю о громком звуке. Я открываю дверь своей комнаты шире и улыбаюсь папе, надеясь, что это поможет ему почувствовать себя лучше. Только когда он поднимает руку, я вижу пистолет в его руке. Когда он раньше играл с нами в полицейских и грабителей, он всегда улыбался, но это было давно.
— Почему ты плачешь, папа?
Он не отвечает мне, вместо этого раздается еще один громкий выстрел. Я слышу, как Саммер кричит, когда что-то врезается в меня. Я падаю обратно в комнату, пока острая боль разливается по груди. Я пытаюсь поднять руку, чтобы прижать ее к груди, но такое ощущение, будто меня приклеили к ковру.
— Папочка, — плачет Саммер, опускаясь на колени рядом со мной. Ее маленькое личико полно беспокойства за меня, а слезы скатываются из ее глаз. — Что с Маркусом?
Я хочу сказать ей, что со мной все в порядке, но даже губы не слушаются. Мои глаза начинают гореть, пока я смотрю на лицо Саммер. Раздается еще один громкий выстрел. На этот раз даже не вздрагиваю. Крошечное тело Саммер дергается, а потом она падает на меня.
— Так лучше, — шепчет папа, прежде чем последний выстрел разрывает ночь. Он падает где-то у моих ног, и пока холодная дрожь ползет по моему телу, я заставляю себя опустить глаза.
Глаза Саммер широко открыты, и она тоже не моргает. Может, она тоже застыла, как я.
Я не понимаю, что происходит, и чем дольше смотрю на Саммер, тем труднее становится отвести взгляд.
Саммер.
Я пытаюсь сказать ей встать, но все еще не могу выдавить ни слова.
Саммер.