Мишель Дуглас – Праздник в сказочной стране (страница 2)
Вот уж не думала она, что бывают такие усадьбы. Перед ними было грандиозное здание в форме буквы U – посередине главная постройка, по бокам отходят два крыла. Дом кипенно-белый, а гофрированная кровля – глубокого зеленого цвета. Деревянная веранда окружала сооружение. Но не дом и не его размеры так поразили Николь. Сад. Дом был окружен сказочным садом. Даже отсюда Николь могла различить изысканные купы папоротников и пышные кроны финиковых пальм, растущих на зеленых лужайках.
– Невероятно… словно оазис в пустыне!
– Мы пробурили скважины, – пояснил Кейд. – Но я остановился здесь не только для того, чтобы вы полюбовались видом. Мне нужно, чтобы вы усвоили кое-какие правила. В этих краях иначе нельзя – можно попасть в переделку.
Николь нахмурилась.
Он продолжил:
– Вам, возможно, кажется, что у вас «приключение». Но запомните: эта земля ничего не прощает.
– Хорошо, – пискнула Николь, почувствовав, что по спине пробежал холодок. Сообразив, как это прозвучало, она добавила уже «холодно, сдержанно, строго»: – Что мне следует знать, мистер Хиндмарш?
– Земля обманчива, – повторил Кейд. – Вроде бы ты знаешь, где стоишь, а потом шаг вправо, шаг влево – и ты уже не видишь ни дома, ни вообще чего-то знакомого. Раз, – он щелкнул пальцами, – и ты пропал.
У Николь упало сердце. А она-то собиралась по утрам бегать! Как же ей теперь худеть и набираться сил? Ведь надо вернуться в Мельбурн в шикарной форме, чтобы доказать Диане, Брэду и вообще всем, что она крепко держит судьбу за хвост. И, когда ее снова бросит жених, можно быть уверенной: это не из-за того, что она весит тонну…
– Поместье «Ваминда-Доунс» занимает три миллиона акров – это двенадцать тысяч квадратных километров. Такие пространства сложно прочесать.
Николь поняла подтекст – если умудрится потеряться, то могут и не найти.
– Видите вон ту белую изгородь по периметру? Она огораживает примерно шестнадцать квадратных километров придомовой территории – можете свободно гулять здесь, но никогда не выходите за забор в одиночку.
Прекрасно! Ей хватит для пробежки.
– Еще попрошу вас держаться подальше от скотных дворов и девочек туда не пускать. – Он указал на территории и постройки, что располагались поодаль. – Это конюшни, коровники, мастерские, общежития для сезонных рабочих. А вон те коттеджи – жилища постоянных работников и их семей.
Она только заморгала. «Ваминда-Доунс», похоже, огромное процветающее хозяйство.
– Отправляясь на прогулку, всегда мажьтесь кремом от загара, надевайте шляпу и берите с собой бутылку с водой. Здесь ведь сейчас лето, и солнце очень жаркое. Хотя в саду на удивление прохладно.
Ну, она сперва лично в этом убедится. До ближайшей больницы добираться надо на самолете. Так что не будем рисковать.
– И последнее.
Что-то в его тоне заставило ее повернуться к нему.
– Да?
Снова блеснули синие глаза.
– Зовут меня Кейд. Ну-ка, попробуйте.
Никогда она не стеснялась называть по имени своих работодателей, но с этим человеком все было по-другому. Слишком уж он хорош – и она бы хотела держаться от него подальше. Рядом с ним Николь особенно болезненно ощущала свои несовершенства.
«Тупица», – прозвучало у нее в голове. Она всего лишь няня его детей. Конечно, он будет называть ее по имени. Николь постаралась повыше держать голову. Надо быть «строгой, сдержанной, деловой». А еще умной, компетентной, респектабельной… Губы у нее пересохли, и, чтобы заговорить, ей пришлось облизнуть их, а он заметил это неловкое движение.
– Кейд, – прохрипела она.
Черт! Его имя чуть не ободрало ей глотку. Да уж, «строго, сдержанно, по-деловому».
Он приподнял бровь:
– Ну вот, видите? Не так уж трудно, правда? – И, не дожидаясь ее ответа, он вновь тронулся с места.
Николь принялась рассматривать сад. И тут с недоумением заметила, что в листве пальмовых деревьев что-то сверкает, а на лужайке перед домом стоят какие-то странные скульптуры. Когда они подъехали поближе, рот у нее сам собой раскрылся от изумления.
На пальмах блестела мишура! А фигурки на лужайке… мать честная, это были деревянные, выкрашенные в невероятно яркие цвета рождественские персонажи! Вот все олени Санты, а вот – и сам Санта, так и лопается от счастья. С потолка веранды свисали золотые и серебряные снежинки, красные и зеленые звездочки, а мишура вообще обвивала все, что только можно.
Ее затрясло. Рождество. Конечно, она понимала, что сделать вид, будто его совсем не бывает, не удастся – ведь у Кейда дети. Но она думала, что здесь, в жаркой стране, оно не будет уж таким… разнузданным! Чуть-чуть Рождества она бы могла вынести, но такого буйства радости… ох, нет! Сердце болезненно сжалось.
Машина остановилась у дорожки, по обеим сторонам которой возвышались два гигантских «леденца». Как догадалась Николь, вечером они будут светиться. Дорожка вела к крыльцу веранды и, собственно, к входу в дом. Входная дверь была сработана на совесть, раз уж она не рухнула под тяжестью висевшего на ней грандиозного рождественского венка. А на крыше веранды восседали два толстых деревянных ангела и трубили в свои рожки, неизвестно чему радуясь.
Николь вовремя стиснула зубы, потому что нечто несдержанное, нестрогое и неделовое так и рвалось с языка. Она обхватила себя и молча глядела на все это рождественское бесчинство, то и дело моргая, так как мишура искрилась на солнце. Ох, как больно ей было видеть столь живое напоминание о несостоявшейся свадьбе, которую она планировала как раз под Рождество! И все рассыпалось, оставив после себя лишь пустоту…
Шла первая неделя декабря. Она взяла месяц отпуска у себя на работе в школе. Плюс четыре недели каникул. Рождество и приготовления к свадьбе так прочно переплелись для нее в одно, что ей необходимо было как можно дальше убежать ото всех этих венков и оленей. И что же? Какая жестокая шутка! Какое изощренное издевательство!
– Держу пари, мы вас застали врасплох, – усмехнулся наблюдавший за ней Кейд.
Но она так и не смогла раскрыть рта – ни возразить, ни согласиться, ни отшутиться.
– Как вам?
Да отвратительно. Но правда ему не понравится. Не грубить же человеку, который вроде как берет тебя на работу. К тому же это было бы совсем не похоже на «сдержанное, строгое, деловое» поведение – вот так взять и охаять чужую радость. Что бы такого сказать поизящнее, чтобы прозвучало не обидно?
Николь повернулась к нему – и поняла, что зря старается. Судя по всему, он прекрасно прочел истинные чувства на ее лице. Глаза его сузились. И хотя она и раньше не отрицала, что парень он крепкий, но теперь ей показалось, что выглядит мистер Хиндмарш несколько угрожающе. Светски улыбнуться у нее сейчас не получится, да и не стоит, пожалуй…
– Я думала, что оставила все это в городе, – честно созналась она.
– Так вот от чего вы бежали. – Его губы затвердели.
– Ни от чего я не бежала!
Он откинулся назад, но его глаза неотступно следили за ней. Как странно видеть такие синие глаза на таком загорелом лице. Николь казалось, что сердце бьется у нее где-то в горле.
– Я привез генератор, чтобы подключить все это хозяйство. Мы засветим гирлянды по всему дому и в саду – на неделю, а то и две.
Да уж, поместье будет выглядеть словно мультяшный замок. Или разукрашенный свадебный торт… Ей уже было нечем дышать.
– В этом году Рождество у нас будет на широкую ногу, мисс Мак-Гиллрой. А если для вас это проблема, то еще не поздно. Я вызову Джерри, и он доставит вас обратно.
Ага, и она окажется посреди все той же блескучей, фальшивой рождественской дребедени – только в Мельбурне. Нет уж, спасибо! Она сможет состроить веселую физиономию и пережить Рождество здесь. Здесь ведь люди ничего не знают про ее кошмар. Они не будут шушукаться, они не станут утешать. Жалость ее уже почти убила…
– Я думала, что… мы договорились насчет имен, Кейд.
Очень медленно напряжение стало отпускать его.
Она отвернулась и снова оглядела все это рождественское буйство.
– Моя мама назвала бы это верхом слащавости.
Он не возразил, и ей полегчало. И вдруг…
– Передадите это Элле и Холли – и я вас придушу.
Она не поверила своим ушам. Но все же парировала свысока:
– Я няня, а не злая ведьма!
– Просто хотел напомнить, чтобы вы оставались в образе.
Она задумалась, нахмурившись.
– А ведь вы тоже не показались мне большим любителем Санты, Кейд.
Это правда. Зрелый, сдержанный – да. Веселый? Беззаботный? Жизнерадостный? Она покачала головой. Но, в конце концов, он же отец, одинокий отец, и для него важнее всего, чтобы его дочери были счастливы.
– Я никогда не испорчу Рождество детям, – заверила она его.
Он вновь оглядел ее и, наконец, сказал, кивнув:
– Я рад, что мы это уладили.
Он по-прежнему не казался ей этаким маленьким помощником Санты, но теперь она не сомневалась, что он – преданный отец. Ее это тронуло, и… и ей не понравилось, что ее это тронуло!
– Когда я смогу увидеть Эллу и Холли? – заставила себя Николь вернуться к реальности.
Кейд все еще смотрел на нее задумчиво, затем махнул в сторону бокового окошка: