Мишель Бюсси – Ты никогда не исчезнешь (страница 66)

Габриэль с горестным недоумением посмотрел на друга.

— Это сработает, только если я дам выпить другую половину твоей маме! А я заперт здесь.

Взглянув на расстроенное лицо Габриэля, Том собрал последние силы и сел, привалившись спиной к раскаленному боку очага.

— Габи, я пошутил. Похоже, ты еще больший псих, чем я. Ты правда веришь в эту легенду про красную во­ду из ада?

— Не знаю... Я совсем недавно приехал в ваши края и слушаю, что мне говорят. И еще послушал на маминой флешке, что Эстебан рассказывал своему психотерапевту... Совершенно безумные вещи.

— Знаешь, Габи, я никогда в это не верил. В затонувшую деревню, в реинкарнацию, в призраков и адскую воду. Это все сказки вроде «Гарри Поттера» или «Звездных войн». Я, как все дети, делаю вид, будто верю. В жизни не бывает эльфов, гоблинов и ведьм.

Габриэль грустно улыбнулся:

— Ведьмы есть.

— Даже их нет, Габи.

Том положил голову на ноги Габриэлю, и тот не смел пошевелиться.

— Пока я не уснул, Габи, я хотел тебе сказать...

— Что сказать?

Том силился держать глаза открытыми. Лежа он видел только белый потолок, огонь... и лицо мальчика, склонившегося над ним.

— Сказать тебе спасибо.

— Не за что...

— Спасибо за то, что поздравил меня с днем рождения. За то, что пошел за мной сюда. И что пытался меня освободить. Спасибо за то, что ты — мой единственный настоящий друг. 80

Рана над глазом больше не кровоточила, и голова не болела, я видела, слышала, ощущала, понимала.

Я больше не извивалась на грязном полу, не пыталась встать, натыкаясь на острые камни стен, не пыталась выплюнуть кляп. Даже не старалась единственным открытым глазом посмотреть на Савину — толку от этого было не больше, чем целиться из незаряженного пистолета.

Я берегла силы.

Случай должен представиться. Непременно должен, в последний раз.

— Мадди, вы должны были больше заниматься сыном. Оберегать его. Все эти истории не имели к Габриэлю никакого отношения. У вас был сын, чтобы заме нить Эстебана, чего же вы еще хотели? Неужели труд но было держать его в стороне?

Не знаю, как он добрался до вашей истории, — наверное, вы оставили где-то документы, не стерли файлы из компьютера. Так или иначе, Габриэль все по нял и, как и следовало ожидать, захотел познакомить ся с Томом — двойником его умершего брата, мальчиком, по которому мать сходила с ума.

Они ровесники, чувствительные, одинокие... Естественно, они подружились. Том неотступно думал про Эстебана, про мальчика, поселившегося в его голове после моих рассказов. Габриэль тоже многое знал про Эстебана, он даже мог надеть его одежду, которую вы из сентиментальности сохранили. Должно быть, Том и Габриэль, наслушавшись историй с привидениями, развлекались игрой в двойников. В их годы это нормально — заигрывать с фантастическим, верить в магию или хотя бы делать вид, что веришь.

Вчера ночью все должно было пройти легко и про­сто. Дверь на ферме никогда не запиралась. Амандина не могла меня услышать, она всегда принимала перед сном тройную дозу валерьянки. Для верности я реш ил а вколоть ей оксикодон, а потом разбудить Тома и увести его.

Я вколола Амандине лекарство — возможно, и, слиш ком много, потому что она ворочалась во сне. Оставила шприц на видном месте, рассчитывая, что когда его найдут, то первым делом подумают о враче. И вошла в комнату Тома.

Она была пуста.

Я увидела во дворе его следы. Они вели к дороге. Я подумала, что история повторяется, что Том сбежал от меня, как Эстебан десять лет назад. Опять я была недостаточно терпелива, не доказала ему свою любовь, Том меня боялся, как боялся Эстебан!

Я в это поверила, Мадди, я в самом деле в это верила те несколько минут, пока в панике шла от фермы к машине, пока фары шарили в темноте, высвечивая источник, Фруадефон, мост...

Он был там — мокрый, замерзший, испуганный кролик.

Узнав меня, он улыбнулся и подбежал к машине. Я открыла дверь, и он немедленно влез. Я снова пришла ему на помощь, как тогда у водопада, в который раз за все эти годы.

И в это мгновение я почувствовала гордость, прочитав в его взгляде, что я — его настоящая мать.

Пока я отогревала Тома, он рассказал, что Эстебан приходил поздравить его с днем рождения. Какой Эстебан, о ком ты говоришь, Томми? Эстебан, его воображаемый друг, который выглядел совсем настоящим. Я сразу поняла, что это Габриэль. Кто еще, какой другой мальчик мог быть в курсе? Но Том уверял, что Эстебан вселился в него, в его голову.

Я медленно проехала примерно с километр. Торопиться было некуда, я боялась угодить ночью в кювет. Том кашлял. Он удивился, что мы не свернули к ферме, и когда он опять закашлялся, я дала ему лекарство — половинку таблетки стилнокса. Он почти сразу заснул, в неудобной позе, сложившись, повис­нув на ремне безопасности. Я снова остановила ма шину, чтобы усадить его поудобнее. Я не спешила, хо тела чувствовать себя матерью, наконец-то я могла беспрепятственно его оберегать. Любить.

Все шло по плану. Я была слишком счастлива и ничего не опасалась. Кажется, ни разу не обернулась, да­же когда остановилась у пещер Жонаса. И подумать не могла, что Габриэль спрятался, но он сделал это, как только заметил свет моих фар у моста. Больше того — он за мной следил, он видел мои фары, светившие в ночи, и прошел почти три километра за моей машиной. Три километра вниз — это полчаса ходьбы. Потом, хотя я ехала медленно, он меня потерял посреди снегопада и долго искал мою машину. Наконец нашел.

Мадди, вы меня слушали? Понимаете, что это означает?

Габриэль должен был ненавидеть Тома, неизвестно откуда взявшегося соперника, из-за которого вы заставили его переехать сюда. Из-за которого вы его забросили! Но все вышло наоборот, он захотел с ним познакомиться. И подружился с ним. А когда понадобилось, помог! Вы осознаете, насколько у вас смелый и великодушный сын? И что, заботясь о Томе, он хотел показать, как любит вас?

Вы этого не заслуживаете, Мадди! Я уже говорила вам по пути сюда, что вы его недостойны!

Я начала догадываться обо всем, когда Саломон позвонил из «Шодфурской мельницы» Леспинасу и сказал, что вашего сына нет дома. А час назад, уже в машине, вы показали мне красную точку на экране своего телефона.

Мне повезло, Мадди, что вы оказались плохой матерью.

Понимаете? Если бы у Габриэля был при себе телефон, вы бы его спасли, я бы проиграла! Но вы его погубили, с вашим зашитым за подкладку трекером! 81

Леспинас стоял посреди заснеженного двора фермы и орал в телефон:

— Морено, вы слышали, что я сказал? Вертолеты и дроны! Все, что может лететь над снегом или катить по нему!

Женнифер Лушадьер, которая подпрыгивала рядом, стараясь согреться, не смогла разобрать ответ.

— Погода? А что с погодой? — кричал Леспинас. — Метель закончилась! Короче, Морено, у меня тут где-то прячется мальчик, которого преследуют две женщины. Одна точно ненормальная, и не поручусь, что вторая в своем уме.

Лейтенант отключил телефон и повернулся к Женнифер. Ткнул пальцем в отпечатки шин «Колеоса», лишь слегка припорошенные снегом:

— Вполне можно двигаться по следам! Почему ее еще не нашли?

К ним подошел Саломон:

— Плохая новость: между Мюролем и Ла-Бурбуль прошел снегоуборщик, все начисто стерто.

Трое полицейских молча смотрели друг на друга. Наконец Леспинас перевел взгляд на заснеженные вершины Санси, на бескрайние ельники.

— Вашу мать! Мы тут будем искать их несколько дней!

Он обернулся к дому, заметив боковым зрением, что на окне комнаты Амандины кто-то приподнял занавеску. Показался Нектер. Он сжимал руку Астер, а та другой рукой сжимала свою медную подвеску.

Каким ангелам вулканов она молилась? Какому исчадию ада? За их спинами маячили церберы из «скорой помощи». 82

Савина развязала мне щиколотки, чтобы я могла идти. Вытащила из сумки пистолет и держала меня на прицеле.

— Не стану вам врать, Мадди, я никогда из него не стреляла. Может, я и выстрелить-то не сумею. Но стоит ли рисковать — решайте сами... Вы ведь хотите увидеть сына?

Я не возражала. Да и как я могла это сделать с кляпом во рту? Со связанными руками я ковыляла впереди Савины, следуя ее указаниям: правый коридор, потом левый, снова налево, зал, еще зал, холодные, тесные, со стенами из острых камней телесного цвета с кроваво-красными прожилками... Один глаз не открывался, ве­ки слиплись от крови. Голова болела и кружилась с той минуты, как я встала на ноги, невозможно было понять, это мир вращается вокруг меня или только мои мысли. Нужно было сосредоточиться, отогнать их, выкинуть из головы полные яда слова этого чудовища. Мне повезло, что вы оказались плохой матерью.

— Направо и до конца.

Мы свернули в очередной проход. Поначалу мне показалось, что он заканчивается тупиком, но чем дальше, тем становилось светлее, и под конец коридор привел нас к проему в скале. Если только я не утратила способность ориентироваться, мы оказались вблизи то­го места, где Савина огрела меня камнем, а я услышала голос Тома.