Мишель Бюсси – Под опасным солнцем (страница 49)
Мы с Элоизой только что вернулись от Центра Гогена к «Опасному солнцу», мне показалось, что я узнаю голос Маймы и что она зовет на помощь.
— Клем! Мама! Танаэ!
Да нет, мне это примстилось. Страх и реальность перепутались у меня в голове. Мое желание защитить Майму натолкнулось на ее безразличие. Хуже того — на ее враждебность. Мне хотелось бы, чтобы девочка кинулась в мои объятия, но я лишь услышала ее уже удаляющиеся шаги и шаги ее жандарма. Только и успела заметить их тени под лиственным навесом, можно подумать, они убегали от какого-то бедствия.
Или от меня.
— По, Моана!
На этот раз голос Танаэ мне точно не грезится. Она зовет дочек, явно где-то замешкавшихся.
Как это ни глупо, я машинально поднимаю голову и смотрю на небо. Подумала, что полицейские наконец-то прилетели, из-за них и поднялась суматоха: приземлился самолет с десятком таитянских полицейских на борту, и через четверть часа они будут здесь.
На короткий миг чувствую облегчение. Кошмар закончился!
Но нет, никаких полицейских по-прежнему не видно.
И мне становится страшно.
Я должна вам в этом признаться — мне страшно.
Я пыталась подойти к Майме, она сидела в зале со своим капитаном, охранявшим ее как сторожевой пес. Она не захотела со мной разговаривать и снова посмотрела на меня как на последнюю лгунью. Точнее даже, как на убийцу!
Потому что ей так сказали? Потому что хотят заставить ее в это поверить?
Майма, это не я! Клянусь тебе! Я никогда никого не убивала. Все, что тебе рассказали, подстроено.
Ты должна мне поверить. Вы должны мне поверить.
Мне надо защитить Майму, спасти ее, сейчас это самое главное.
Впервые за несколько дней я одна, и такое ощущение, будто всех постояльцев, кроме меня, посвятили в тайну. А меня избегают, как зачумленную, как психопатку, которую изолировали и вот-вот наденут на нее смирительную рубашку.
Я сошла с ума?
Или меня хотят заставить в это поверить?
Я чувствую себя осужденной, за которой с минуты на минуту придут. Ей дают еще несколько мгновений свободы… свободы под надзором.
Должна ли я попытаться бежать?
Зачем мне это делать? Это было бы все равно что признаться… признаться в преступлениях, которых я не совершала.
Элоиза устроилась в зале Маэва на диване и рисует, Танаэ суетится в кухне, Янн с Маймой сидят за компьютером. Мне не хочется оставаться взаперти. Мне надо пройтись.
Выхожу, иду к банановой роще чуть выше пансиона. Упиваюсь ароматом плодов, они как раз созрели, самое время собирать.
Козел отпущения, одиночка.
Я одна.
Во всяком случае, мне так кажется…
И тут я слышу шаги у себя за спиной.
Испуганно оборачиваюсь. И встречаюсь с тревожной улыбкой, в точности похожей на мою, будто в зеркало смотрюсь.
Встреча двух последних кандидаток в преступницы!
Мари-Амбр и Клем.
Она и я.
Я по-прежнему настороже, у меня такое впечатление, будто я — персонаж театральной пьесы, игры теней и масок, в которой только я одна знаю, кто я.
Она подходит ко мне:
— Я хотела с тобой поговорить, но не здесь.
Я еще больше настораживаюсь. С самого начала она возглавляет мой список возможных убийц. Она тоже была любовницей Пьер-Ива. Но не я, а она была с ним в хижине мэра в ту ночь, когда его убили. Я с первой минуты была в этом уверена. Меня трясет. Я вспоминаю запах в хижине мэра рано утром, «
— Чего ты хочешь?
— Защитить Майму. Вместе с тобой. Ты должна мне помочь. С этим жандармом она в опасности. Он мутный. Он все подстроил, от начала до конца.
Я согласна! Сто раз согласна! Если бы Янну нечего было скрывать, полицейские с Таити давно были бы здесь. И вообще у нас нет никаких доказательств, что он на самом деле жандарм, кроме его собственных слов и слов его жены. И никаких доказательств, что она майор полиции, у нас тоже нет. Благодаря своему статусу расследователей они контролируют все, у них превосходство над нами, они влияют на Майму… И остаются вне подозрений, при этом они — единственные, кто может манипулировать любыми доказательствами. Не говоря уж о том, что стоит его жене отвернуться, и он начинает странную игру в соблазнителя.
Я и не замечаю, как мы отходим от «Опасного солнца», углубившись в заросли за банановой рощей. Стараясь не трястись, спрашиваю:
— И что ты предлагаешь?
— Давай объединимся, но ни слова остальным.
Нет, приказывает мне голос у меня в голове. Это слишком рискованно. Может, это она мной манипулирует, а Янн — честный жандарм, которому хитрый убийца подкидывает ложные улики.
— Первым делом, — говорю я, — надо сообщить полицейским на Таити. Сделать это самим, не доверяя больше Янну роль посредника.
— Отличная мысль, но даже если мы им позвоним прямо сейчас, они доберутся не раньше чем через четыре часа. А действовать надо быстро.
Она права во всем, от начала до конца. Но я знаю, что должна остерегаться. Мы идем дальше, раздвигая папоротники, лианы баньянов. И неожиданно для самих себя оказываемся перед тики в короне. Тики красоты, с кольцами на пальцах, серьгами в ушах и ожерельем на шее. Перед тем, кого единодушно назвали тики Мари-Амбр.
Разумеется…
Она останавливается перед каменной статуей, испуганно озирается, проверяя, не следит ли кто за нами, потом торопливо повторяет:
— Надо действовать быстро. Только что По и Моана сказали Танаэ, что прошлой ночью были снаружи, они прятались за сараем и видели, как кто-то ускакал и потом вернулся на второй лошади. Я все слышала, я была в зале Маэва вместе с Элоизой. Они никому не хотели рассказывать об этом, кроме жандарма, и, может быть, уже это сделали.
И я чувствую громадное облегчение. Если в «Опасном солнце» и есть два человека, которым я могу доверять, это По и Моана. Две бесхитростные девочки. Им совершенно незачем врать. Если они видели преступника, он будет разоблачен… а я — окончательно оправдана! Прошлой ночью я была в своей постели. Я никаких лошадей не крала. И вообще я в жизни своей верхом не ездила.
— Это была не я.
— И не я, — отвечает она. — Я тебе верю. Мы должны доверять друг другу. У меня есть все основания тебе доверять. — Она прислоняется к увенчанному короной тики, улыбается мне такой же неживой улыбкой, как эта каменная Мари-Амбр, и прибавляет: — У меня… я хочу кое-что тебе показать.
Тики, немой свидетель отчаянного заговора, по-прежнему за нами наблюдает. Продолжая говорить, она выуживает что-то из кармана шорт.
— Мартину нашли убитой уже больше суток назад, а никакое официальное расследование все еще не начато. Пора открыть глаза, совершенно ясно, что мнимый жандарм и мнимая майорша тянут время. Ты помнишь «Десять негритят»? Виновный притворился мертвым. Так вот, они слегка изменили сценарий, Фарейн делает вид, будто пропала, чтобы нанести удар где захочет и когда захочет. Возможно, все это связано с историей убийцы-татуировщика, Пьер-Ив хотел написать роман об этом деле, и его рукопись мы нашли разбросанной на старом кладбище. Они нам говорят, что Фарейн тогда вела расследование, но вполне может оказаться, что она такая же майорша, как я, и им только того и надо, чтобы никто никогда не докопался до правды. Смотри…
У нее что-то зажато в руке. Она медленно раскрывает ладонь.
— Полчаса назад он был в сумке у Янна. Янн оставил ее в общей комнате, и я… я в ней пошарила.
Я узнаю телефон у нее на ладони. Красный корпус перечеркнут большим белым крестом. Это, вне всяких сомнений, телефон Фарейн.
Мысли теснятся у меня в голове. Предполагается, что майоршу вместе с ее мобильником похитил убийца Пьер-Ива Франсуа, когда она ждала Янна на старом кладбище.
Значит, тот, кто завладел телефоном, и есть преступник.
— Ты слышала? — Она внезапно застывает на месте и переходит на шепот.
— Что?
— Кто-то дышит совсем рядом, позади тики.
Затаив дыхание, вслушиваюсь в звуки леса. Ничего не слышно. Ничего, кроме призраков в моей голове — призраков, которые зовут на помощь голосом Маймы: «Клем! Мама!»
— Там! — вдруг вопит она.