Мишель Бюсси – Под опасным солнцем (страница 38)
Молча, аккуратно мы наклеивали кусочки прозрачного скотча, татуированного черным порошком, на два белых листа.
На одном я написала «Элоиза», на другом — «Клеманс».
— Смотрим вместе? — тихо предложила я.
Мы наклонились одновременно.
Моя бутылка в океане
Глава 17
Я смотрю на струи дождя, они разбиваются о листья пальм, ручьями стекают по стволам и водопадами обрушиваются на землю. Настоящий потоп! Так и кажется, что под этим бесконечным теплым дождем джунгли за ночь вырастут на метр. А я стою под тропическим ливнем, и мне нечего опасаться, вряд ли мои волосы-прутики будут расти с такой же скоростью.
Я запрокидываю голову, вода течет по лицу. Волосы слиплись, приглаживаю их рукой. Мне нравится это ощущение теплого дождя на коже, одежды, облепившей руки, бедра, грудь. Танаэ и мне предлагала такой же зонтик, как Элоизе, когда я выходила наружу.
Спасибо, Танаэ, но это не для меня!
Я видела Янна с Маймой на пороге бунгало «Нуку-Хива». Слышала, как Майма меня окликнула, но не остановилась, а слова смыло дождем.
Потом, попозже, у меня будет время. А пока пусть ведут расследование, я знаю, что они вдвоем замышляют… Поняла это, когда перед ужином заглянула к себе в бунгало: посреди комнаты, под деревянной балкой, стоял стул. Посетитель даже не потрудился вернуть его на место. Дверь была заперта на ключ, второй ключ есть только у Танаэ и ее дочерей, но если бы ко мне зашли По или Моана, зачем бы им двигать стул? По всей вероятности, гость забрался через крышу и что-то унес…
Я не настолько глупа, чтобы не догадаться, кто все это проделал.
Кто у нас настолько тонкий и гибкий? И кому могли понадобиться не имеющие никакой ценности личные вещи? Конечно, одной девочке! Это сделала Майма. Для того чтобы сравнить мои отпечатки пальцев с теми, что были найдены у Мартины, и, может быть, если Янн успел их снять, с теми, что были в хижине мэра. Его маленькой сообразительной помощнице было поручено добыть их для капитана, и она, несомненно, провела вторую половину дня, забираясь в чужие бунгало.
Я двигаюсь дальше под дождем. Небесная вода омывает мой лоб и мои мысли.
Отличная работа, моя маленькая хулиганистая островитянка! Но если бы ты меня попросила, Майма, я бы сделала для тебя отличный отпечаток моего пальца, всех пяти пальцев, если надо, на чернильной подушке.
Без проблем — потому что я вчера вечером не заходила к Мартине, я вообще ни разу не заходила в ее бунгало до того, как нашли ее тело, а сегодня утром я ни к чему не прикасалась, я выполнила распоряжение Янна. Слушаюсь, мой капитан!
Дождь усиливается, мы так не договаривались. Хотя я его и обожаю, но на этот раз все же придется от него укрыться. Мне надо писать роман, заполнить мою океанскую бутылку.
Думаю, вот прямо сейчас Янн и Майма уже под крышей, в бунгало «Нуку-Хива», и уже получили результат. Хотя мне немного обидно, что они могли меня подозревать.
Успокойте меня — хоть вы-то меня не подозреваете?
Вы мне верите? Вы доверяете мне, правда ведь? Вы не станете придумывать объяснения, недостойные детективного романа, — мол, рассказчица шизофреничка, у нее биполярное расстройство или просто крыша съехала.
Вспомните первое и главное правило, установленное Пьер-Ивом Франсуа: повествователь никогда не должен врать! Он всего лишь имеет право не все говорить или на какое-то время отложить пересказ событий.
Например, в ту самую минуту, когда я пишу «дождь усиливается, на этот раз все же придется от него укрыться», я, как вы догадываетесь, не могу делать то и другое одновременно, мокнуть под дождем и писать об этом. Сначала я это проживаю, а потом, как только найду время, бумагу и карандаш, рассказываю вам о том, что делала и что чувствовала.
Но никогда вас не обманываю. Не выдаю за действительность грезу, галлюцинацию или бред.
Золотое правило!
Иначе я бы вас предала.
Поверьте, я не предаю вас. Я не убивала Мартину, не похищала ПИФа, просто смиритесь с тем, что в этом дневнике я придерживаю кое-какие сведения насчет моей личной жизни… Клянусь вам, мне не в чем себя упрекнуть, я не та, кого вы ищете.
Я чувствую, как вода с мокрых волос стекает по спине, скользит до поясницы. Мне нравится это естественное, дикарское ощущение. Эта земля, она такая — естественная и дикая. Я понимаю Бреля и Гогена, здесь хорошее место для того, чтобы умереть.
Может, убийца именно так и подумал? Что не так страшно совершить убийство на Маркизских островах, почти в раю?
Кто мог бы поверить в такую чушь?
Кто?
Янн и Майма сейчас должны уже это знать, если собрали отпечатки пальцев всех, кто живет в «Опасном солнце». Они должны были уже установить личность того или той, кто находился в комнате Мартины, а следовательно — кто ее убил.
Значит ли это, что оба они в опасности?
Я продолжаю смотреть, как льет дождь, такой плотный, что все москиты попрятались. На этот раз я одновременно делаю это и пишу. Я вспоминаю поцелуй Янна на пляже Пуамау, его мокрые плавки, прижавшиеся к моему животу. Как он меня хотел.
Я улыбаюсь. Перебираю красные зерна своего ожерелья.
Моя личная жизнь…
Еще более сложная и запутанная, чем эта история с убийцей.
Дневник Маймы
Не может быть!
Я, как и капитан, перевела взгляд с одного листка на два других, листок с неизвестно чьими отпечатками пальцев из спальни Мартины, листок с отпечатками пальцев Элоизы, листок с отпечатками пальцев Клем.
Никаких сомнений не осталось. Два листка совершенно одинаковые!
Мы знали. Теперь мы знали, кто побывал в ту ночь в комнате Мартины, знали, кому она открыла дверь, знали, кому предложила выпить, знали, кто была та последняя, та единственная гостья, с кем Мартина разговаривала перед тем, как ее убили.
Эта гостья оставила свои отпечатки пальцев по всему бунгало.
Я не могла в это поверить. Сидела на кровати, листки путались, сливались, расплывались перед глазами. Я старалась понять, где я могла обмануться, как кто-то мог меня обмануть. Я ведь наугад взяла зубную пасту, стаканчик, бутылку с водой, трубочку аспирина в ванной бунгало «Тахуата», они не могут принадлежать никому, кроме Клем. К тому же эти отпечатки пальцев соответствуют тем, что мы сняли с ее ложки, которую я забрала всего через несколько секунд после того, как она доела попои.
Никто больше к ее приборам не прикасался, в этом я уверена.
Я нигде не допустила ошибки. Это отпечатки Клем!
И точно такие же остались на дверях, ящиках, шкафах, личных вещах Титины.
Янн встал, сложил в пластиковые конверты белые листки, запачканные лишь кусочками клейкой ленты. Он торжествовал скромно, ничем не выдавая, что гордится своим успехом.
И я должна была признать себя побежденной.
— Я скажу тебе правду, со вчерашнего дня я думала, что ты ненавидел Клем, потому что на самом деле она тебе нравилась и ты знал, что такая девушка, как она, никогда и не посмотрит на жандарма вроде тебя. Сам понимаешь, ревнивый мачо и свободная женщина. Но нет, ты был прав, похоже, Клем с самого начала мной манипулировала… Как… как девчонкой! Поверить не могу… Что… что нам теперь делать?
Янн плотно закрыл пластиковые конверты с уликами. Запечатал их, используя подручные средства — спичку и растопленную восковую свечку.
— Свяжемся с полицией Таити, — сдержанно ответил жандарм. — Прямо сейчас. Если надо, будем освещать аэродром факелами. А до тех пор, пока они не приземлятся, ни на шаг не отойдем от Клем.
Я чуть не упала.
— Свяжемся с полицией, капитан? То есть ты до сих пор этого не сде…
И тут зазвонил телефон Янна.
Он кинулся отвечать. Узнал звонок.
«А-Ха»,
Фарейн.
— Фарейн?
Она так громко кричала в трубку, что я слышала все до последнего слова.
— Янн, Янн, не перебивай меня. Дослушай. Я… Мне очень жаль. Прости меня за все. Ты меня знаешь, я не могла сидеть сложа руки. Я провела свое расследование, и… и вчера я все поняла! Это было совершенно очевидно, как я могла не догадываться все эти годы? Я напала на след Метани Куаки. Не просто напала на след — я нашла его! Здесь, совсем рядом. Янн, скорее ко мне. Я жду тебя на старом кладбище Тейвитете, тебе надо проехать через долину, это примерно в километре от Атуоны. Жду тебя.