Мишель Бюсси – Безумство Мазарини (страница 15)
– Ты себе даже представить не можешь. Но ты ничего не узнаешь. Извини. Не подлежит разглашению!
– Как хочешь.
Пальцы Кандис потеребили светлые волосы на груди Симона, потом внезапно вспорхнули.
– Если не можешь решиться, то пойду одна!
Кандис вскочила. Платье соскользнуло на песок.
Красавица знала, что делает.
Разбойники острова за два столетия, Жонас Новаковски и Жан-Луи Валерино, Мазарини со своими монахами – все они словно по волшебству исчезли. Стоя над Симоном, девушка с обезоруживающей естественностью продолжала раздеваться. Небрежно брошенный лифчик растворился в сумраке, будто его и не было.
Сердце Симона отчаянно колотилось.
Девушка приподняла ногу, удерживая равновесие, как прима-балерина, и кружевные трусики скользнули вдоль одного, затем другого бедра.
Симон целомудренно отвел глаза.
На миг.
Кружева внезапно легли ему на лицо, накрыв глаза, нос и рот.
Почти все органы чувств. Ну и меткая эта чертовка!
– Так тебе и надо.
Смех веселой нимфы прозвенел над Рубиновой бухтой.
– Это… это запрещенный прием, – пробормотал Симон.
Кандис уже шла к морю.
Волны набегали на песок метрах в двадцати от них. Легкая пена тянулась светлой чертой, рисуя странные, изменчивые линии, будто слова, небрежно написанные и брошенные в океан, – пусть плывут к континенту, чьи огоньки угадываются вдали.
Симон сел. Взгляд поднимался от удалявшейся восхитительной попки к тонкой талии, на которую налез бы и детский спасательный круг, вдоль обнаженной спины, будто притягивавшей слабый свет.
Совершенство.
Тень удлиняла силуэт Кандис, теперь она казалась рослой богиней.
И вот богиня исчезла в воде. Прошло всего несколько минут – Симон даже не успел встревожиться или присоединиться к ней, – а она уже вышла на берег. Улыбающаяся. Мокрая. Бесстыжая.
От холода соски встали торчком, она выгнулась, подставила лицо, груди, низ живота лунному свету.
И мужскому взгляду.
Симон не обманывался – все это продумано, каждый жест просчитан и отрепетирован. И он, конечно, не первый видит этот спектакль. Но не все ли равно, сейчас-то он единственный зритель.
Кандис не спешила, она шла мелкими шажками, подбиралась к нему бочком, словно сексапильный краб. Как будто и песок хотел насладиться прикосновением к ее голым ногам.
«Девушка с эротической открытки, – подумал Симон, – безупречное тело в лунном свете».
Глянцевая бумажная куколка – и через несколько мгновений он прижмет ее к себе и почувствует ее тепло.
Симон продолжал сидеть. Кандис подошла еще ближе.
Слишком медленно. Симону стало невтерпеж.
Ее загар не уродовала ни одна светлая отметина. Каким чудом, она же весь день сидит в своем окошке?
Женская тайна.
Еще несколько сантиметров.
Она стояла перед ним. Прелестная Кандис была натуральной блондинкой.
Кандис толкнула Симона, опрокинула на песок и чувственным голоском протянула:
– Ну что, мой детектив, так и не расскажешь про какое-нибудь ужасное расследование?
Улеглась на Симона. Мокрая.
Не спеша поцеловала в губы, сползла на грудь.
– Мой маленький Брюс Уиллис. Только мой…
Сползла еще ниже. Симон закрыл глаза, желание было таким сильным, что он запутался, не знал, куда девать руки, то тянулся к заду Кандис, то теребил пряжку ремня.
В темноте что-то грохнуло.
Выстрел.
В нескольких метрах от них.
Симон, повинуясь рефлексу, извернулся, закрыв своим телом девушку, продолжавшую его целовать.
Наступила тишина.
– Жди здесь! – приказал он Кандис. Она осталась лежать. Живая. Дрожащая.
Симон полз по песку. Грохнуло где-то севернее. Это явно выстрел. В темноте он почти ничего не видел перед собой.
Если подумать, стрелять могли и дальше, ветер относит звук на сотни метров. Пляж Рубиновой бухты был самым большим на острове, несколько километров длиной. Симон приподнялся и продолжил двигаться согнувшись, почти на четвереньках. Выстрел среди ночи на пляже. Два беглеца, Жонас Новаковски и Жан-Луи Валерино.
Прозвучал второй выстрел.
Симон на несколько секунд замер, потом выплюнул песок, который набился в рот, когда он бросился ничком, и снова пополз.
Второй выстрел тоже донесся с северной стороны. Десять метров? Пятьдесят? Сто?
Как определить?
Симон застыл. Теперь он знал.
Ровно двадцать метров.
Два тела лежали на песке прямо перед ним, одно поверх другого. Убиты чуть ли не у него на глазах.
Симон снова пополз, не задумываясь, не просчитывая. До тел оставалось всего несколько метров, и невидимый убийца мог продолжать целиться.
И он идеальная мишень.
И все же Симон упорно продвигался вперед. Рука коснулась серой полотняной куртки, потом тела. Симон вздрогнул. Он впервые касался трупа. Тело было еще теплым.
Труп дернулся, рука с силой обрушилась на грудь Симона. Падая, он сумел ухватиться за полу куртки, и они покатились по песку. Симон ненадолго одержал верх и попытался заломить противнику руку.
– Не дергайся, а то сломаю.
Вместо ответа человек второй рукой ухватил его за волосы. Симон взвыл от боли и выпустил противника. Тут же последовал удар в живот, Симон скорчился. Человек решил, что может встать, но Симон не сдался, перекатился по песку, увлекая его за собой, ткнул кулаком в плечо, в поясницу. Противник зарычал. Он был килограммов на десять тяжелее Симона.
– Ублюдок, – прохрипел человек, вскакивая.
– Служ… служба безопасности острова, – выдохнул Симон, тоже рывком поднимаясь.
Магическое заклинание.