Мишель Бюсси – Безумство Мазарини (страница 12)
– Да рассказывать-то особенно нечего, мой отец-подлец вместе со своим братцем много чего навалял на континенте. Всякие темные делишки. Они оба уже много лет за решеткой.
– В Мазарини?
– Нет, на большой земле. В предместье Парижа. Мама просто убита горем. А для этих придурков, обоих моих старших братцев, отец и дядя – герои и пример для подражания.
– Вот видишь… – не утерпев, заметил Симон.
– Только не надо обобщать! – огрызнулась она.
Симон мысленно обругал себя: «Идиот! Не мог придержать язык».
– А твои одноклассники? Знакомые тебе семьи местных уроженцев? У них такая же история?
– Хватит, – буркнула Клара. – Мне уже страшно…
– Этого, несомненно, никто никогда не изучал, но может оказаться, что Морнезе удерживает мировой рекорд по числу заключений под стражу. Остров невелик, но проверить нелегко, особенно если все преступления совершались в других местах.
– Довольно! – почти закричала Клара. – Ты меня совсем запугал. Теперь мне кажется, что вокруг одни бандиты. Все, кого я знаю, немного мутные.
Симон улыбнулся:
– Я тебе уже месяц твержу, что ты встречаешься только с мерзавцами. Но, похоже, это не твоя вина. На острове выбирать не из чего, других просто не водится.
– Шутки у тебя…
Симон понял, что Клара прокручивает в голове список типов, с которыми познакомилась на острове и с кем лучше бы не иметь ничего общего.
– Все – темные личности. У всех в жилах течет кровь преступников. Даже у тебя, Клара. Сама когда-нибудь убедишься. Совершишь преступление под воздействием страсти.
Теперь Клара выглядела по-настоящему испуганной, да и Симон внезапно разволновался. Сейчас она была такая трогательная в открытой белой блузке и джинсовой мини-юбке, Симон был почти готов обнять ее и начать утешать. Вряд ли дело зашло бы дальше, она, конечно, хорошенькая, но для него старовата.
Клара вскочила:
– Это не смешно, Каза. Совсем не смешно. После всего того, что ты наплел, я смогу думать только о беглых психах…
– Особенно опасен один, – поправил ее Симон. – Этот Жонас… как его там. Жан-Луи Валерино производит впечатление мелкого жулика. Я бы не удивился, если бы оказалось, что Жонас выбрал его, потому что тот хорошо знает остров. В ближайшие несколько часов кто-нибудь найдет в укромном месте труп твоего бывшего коллеги.
– Прекрати!
– Ах да, вот еще что, чуть не забыл. Что это за история с сокровищем, зарытым в землю острова? Безумство Мазарини. Историк о нем упоминает.
Клара непонимающе уставилась на него:
– Ты сегодня решительно взялся за сказки и легенды.
– Ну и?
– Не меня надо спрашивать о Безумстве Мазарини, это по части Дельпеша.
Дельпеш, ну конечно… Симон был в курсе их отношений, знал, что Клара запала на местного журналиста, а для того она лишь источник сведений обо всем, что творится в мэрии, ценный осведомитель. Клара романтична. Ей нужны свидания в ресторанах, ночные клубы, прогулки по пляжу, а Дельпеша интересует только информация. Клара сама рассказала об этом Симону.
Дельпеш норовил побольше у нее выведать, а Клара норовила подольше его потомить. Иногда Дельпеш делал вид, что ему не больно-то и надо, или говорил, что получит сведения в другом месте. Бывало, что он в самом деле уходил после аперитива, и Клара проигрывала вчистую, так что ей тоже приходилось быть осмотрительной. Она его приманивала. Закидывала наживку в ресторане, чтобы удержать до дискотеки.
– Так, значит, главный специалист по сокровищам Мазарини у нас Дельпеш?
– Он каждое лето заново это повторяет, – ответила Клара. – Историю с Безумством Мазарини. Вообще-то я думаю, что он на нее всех и подсадил. Сам понимаешь, история про сокровища хорошо продается. Я ни разу не прочитала внимательно, но ты найдешь кучу статей в «Островитянине» за прошлые годы.
– Вечнозеленая тема, – сказал Симон.
– Что?
– Да нет, ничего. Продолжай. Насчет сокровища – это серьезно?
– Еще бы! Ловушка для туристов. Сколько себя помню, столько слышу про сокровище. Про клад, зарытый где-то на острове.
– И это называется Безумством Мазарини?
– Да, но я толком не вникала. Как-то оно связано с ним, с этим Мазарини. Кажется, он знаменитый художник.
На мгновение Симону показалось, что она нарочно притворяется, придуривается.
– Господи, Клара, он кардинал! Можно сказать, премьер-министр. Это его статуя установлена на площади!
– Ну и ладно. Не держи меня за дуру. Так вот, этот Мазарини вроде бы иногда приезжал на Морнезе и в одном письме написал, что на острове есть сокровище, такое сокровище, на которое зарились все короли и принцы Франции. Ходят слухи, будто потом кто-то к сокровищу подобрался, но умер, так и не успев ничего рассказать. Еще говорят, что в начале века сокровище нашел один молодой крестьянин из местных. Но в четырнадцатом году он ушел на войну и не вернулся, в общем, погиб, и с тех пор… ничего нового, пока Дельпеш не стал каждое лето напоминать об этой истории, из-за которой по всему острову рыщут туристы с лопатами. Сам понимаешь, никто никогда ничего не находил.
Легенда разожгла любопытство Симона, и он подумал, что надо поговорить об этом с Дельпешем.
– Ты прямо как ребенок, Каза, – вздохнула Клара. – Я тебе говорю, что по острову свободно гуляют два психа, а у тебя на уме только бредни про сокровища. Мэр, возможно, сделал глупость века, решив никому не сообщать. Если хоть что-то пойдет не так, скандал выйдет грандиозный. Тебя это радует?
– Тебя, Клара, это тоже должно радовать.
Секретарша непонимающе уставилась на Симона:
– Почему это, Каза?
– Хватит называть меня Каза! Мое имя Симон! Но для тебя все складывается удачно. У цитадели я встретил Дельпеша. Он уже почуял сенсацию, даже попытался у меня что-нибудь выспросить. Не удивлюсь, если он сейчас болтается около мэрии в надежде узнать побольше.
– Ага, как же. – Клара внезапно посерьезнела. – Про это я ничего не могу рассказать. Меня уволят!
– Вот именно. Ты-то это знаешь, а он – нет. С двумя сбежавшими психами, если только их сразу не поймают, ты сможешь целую неделю мурыжить Дельпеша – розы, ужин при свечах и все такое прочее…
– И поездка в Венецию! – прибавила она, оживившись.
Симон вышел на крыльцо. День подходил к концу. Перед мэрией стояла машина Дельпеша с логотипом газеты, сам он ждал на тротуаре, спокойный, расслабленный, с сигаретой в зубах. До семи оставалось всего ничего, мэрия вскоре закроется, Клара выйдет. Дидье Дельпеш кивнул Симону, как приятелю, но не сказал ни слова – ястреб был уверен, что добыча у него в когтях.
11
Опасная несдержанность
Остаток вечера пролетел очень быстро. Душ – как всегда, холодный. Иногда я выходил в мокрой одежде, потому что вешал ее слишком близко к струе, иногда в грязной, если вещи падали на землю.
Иногда – и то и другое.
Сегодня шорты и майка были всего-навсего влажные. Ужин оказался не таким отвратным, как в другие дни, – может, потому, что в команду дежурных входили две девушки из наших пяти. Даже картошка в запеканке с мясом почти пропеклась. После ужина у нас было свободное время, делай что хочешь. Ко мне подошел Арман, предложил поиграть в таро. Я ответил, что ложусь спать, и он уставился на меня круглыми совиными глазами:
– В четверть десятого?
Я держался загадочно – и не только для того, чтобы он отстал, просто хотел проверить на нем, ощущается ли атмосфера загадочности, которой я, как мне казалось, себя окутал.
– Извини, Арман, мне надо разобраться с одним делом.
– О чем ты? Замутил с кем-то?
– Мне не до того. Сегодня вечером случилась невероятная вещь, от которой и спятить недолго. Так что надо навести порядок в голове. Разработать план.
– План?
Обычно он успешнее поддерживал разговор. Значит, я подцепил его на крючок.
– Ага, план. И вообще-то мне понадобится твоя помощь.
– Никаких проблем, – небрежно бросил Арман и тут же добавил: – Раз так, воспользуюсь случаем и пойду по бабам. Мне кажется, Ванесса только того и ждет. Я побежал, надо ковать железо, пока горячо. Тем более если в ближайшие дни придется заниматься тобой.
Арман уверен, что я ему лапшу на уши вешаю. Вот и отлично. Когда завтра утром выложу свою историю, сам увидит, блефую я или нет.
Арман ушел. Все остальные разбрелись кто куда. Одни разговаривали, другие пели под гитару, кто-то играл в футбол. Мне было хорошо в одиночестве. Я не спеша причесался – волосы у меня прямые и чуть длинноваты, но не настолько, чтобы это выглядело действительно вызывающе. Почистил зубы. Переоделся в сухую футболку. Потом пошел в пустую палатку, куда по ночам набивалось двенадцать человек. Большая армейская, она была разделена занавеской на две половины, с одной стороны семь парней, с другой – пять девчонок. Залез в спальник и попытался привести мысли в порядок.
Мне было удивительно хорошо. Я не связывал это напрямую с тем, что мой отец оказался жив. Эйфория, оттого что воскрес человек, которого я любил, которого считал умершим и которого снова увидел? Нет, мной владело другое чувство.
Я всего лишь хранил в памяти его лицо и немногие обрывочные картинки прошлого.