Misaki Caoru – Вытащи меня из преисподней (страница 14)

В отличие от брата, Алан повредил своё магическое ядро времени до перемещения из Корруптелам на Землю, поэтому неосознанно потерял воспоминания и стал в разы младше того возраста, в котором был.

– Ты знаешь, где он?

– Нет. Его не могу найти даже я. Однако он найдёт меня, как только обо мне станет более известно в этом мире.

– Почему ты так уверен, что твой брат ничего не забывал и что он вообще на Земле? – удивилась Лейла, ведь совсем не понимала логику Алана. Его суждения противоречили.

– Перед тем, как исчезнуть из нашего родного места, я сказал в каком мире буду и попросил найти меня.

Это твердая вера Алана в силы своего младшего брата. Янтарные глаза горели, будто яркое пламя, прожигая спину отвернувшегося парня, изучая каждый сантиметр темной ткани и не скрытой ей бледной кожи. Лейле хотелось понять мысли и чувства Алана, слишком трудными они казались. Она перестала верить, казалось, ещё на исходе отрочества в любовь и безопасность – чувства, которые могла бы дать семья. Лишь слышала об этих чувствах и возжелала их заполучить от Люцифера, как сумасшедшая.

– У тебя есть семья? – внезапно отвлёк Лейлу парень, развернувшись на крутящемся стуле на сто восемьдесят градусов. Их взгляды столкнулись.

На лице женщины появилась холодная сдержанная усмешка, уголок губ дрогнул и из её уст послышалось «да». Как бы та не пыталась сделать вид, что никогда не выражала чувств к своей семье, и чтобы «да» прозвучало, как «нет», по слегка дрожащему голосу и еле заметному мокрому взгляду можно прочесть глубокую боль и огромную печаль. Какой бы детский ужас не перенесла Лейла, ни Алан, ни кто-то другой и ничто иное никогда не сможет освободить от этого.

– Расскажешь? – притворился парень, будто не заметил подавленного состояния собеседницы. Любопытство взяло вверх.

– О матери я почти ничего не помню и не знаю. Её приговорили к казни, когда мне было пять лет. Наверное, моя жизнь была бы совсем иной, останься она в живых или мёртвых, даже не знаю к кому отнести нас, демонов.

Лейла приказала покинуть эту комнату призраку. Пускай это и её создание, всё равно не хотелось бы открывать себя с другой стороны кому-то, кроме Алана. Призрак прошёл через дверь, оставив этих двоих наедине.

– Мой самый старший брат был рождён от моей матери, а вот второй от шлюхи, славящейся своей особой жестокостью по отношению к рабам. Эта мерзкая черта характера досталась брату от своей мамаши, и он частенько надо мной издевался до моего шестнадцатилетия. Ни в грош не ставил меня!

Лицо Лейлы передёрнуло ненавистью и страхом от нахлынувших воспоминаний.

– Ник, так его зовут. Однажды он заявился на ужин в наш дом после нескольких дней тренировок в гвардии, скинул мешок на стол перед всеми.

Пухлые губы стали тонкими, как ниточки. Всё случившееся вспоминалось отчётливо, будто произошло вчера: Ник потянул за верёвку на мешке и тонкая льняная ткань легко упала вниз, открыв на обозрение груду костей и черепа. Лейла не могла понять, что за кости, обмотанные рыжими локонами, перед ней. Старший брат, оскалившийся на Ника, подошёл к нему и дал с кулака в челюсть. Таким Фэдерида Лейла ещёникогда не видела. Единственное, что могло разозлить старшего брата, – это упоминание об их матери.

– В этом мешке были останки моей мамы. Они хранились во дворце. И как только Ник устроился там служить, то принёс мешок с костями, словно какой-то раритет. Груда костей была преподнесена мне в качестве подарка на прошедший День рождения. Об этом он мне сказал, когда ужин сорвался и мы остались одни.

Лейла не стала рассказывать, что после ухода Фэдерида и отца, Ник приказал взять любую из костей и обглодать её. Мужчина держал нож перед ней, угрожая стянуть кожу с лица, как это было сделано с черепа на столе. На кости давно не было мяса, казалось, что они вот-вот рассыпаются. По приказу Лейла взяла одну кость из мешка и поднесла к губам. Ей не хотелось грызть останки матери, но она верила: брат может сделать с ней всё, что угодно, и боялась этого.

– Ладно, всё-таки он такой ублюдок, – тяжко вздохнула дьяволица. И трудно спорить с этим.

Кто-то верит и надеется на поддержку членов своей семьи, а кто-то верит, что его может убить существо той же крови, и смотрит в надежде на пощаду. Лейла тогда не знала, кого больше ненавидит. Того, кто покинул гостиную, или сумасшедшего Ника. Да, брат не стал бы убивать её или сдирать кожу с неё. Не раз убеждалась: больной на голову, но не на столько.

– Своими действиями он преследовал какую-то цель, но какую именно? – спросила Лейла риторически. – Постоянно старался внушить, чтобы я ненавидела его, погибшую мать и всех членов семьи. Твердил, что он мой мучитель и должен поплатиться за это. В общем, не самый приятный тип, этот Ник. Пожалуй, рассказывать о нём или самом старшем брате особо нет смысла. А уж тем более об отце, который принял участие в моей жизни дважды, – это при зачатии и в продаже меня в дом утех. У нас это место, где живут и предлагают свои услуги проститутки. Там я стала работать шлюхой, а мой доход уходил в погашение непонятного мне долга перед отцом и на собственное выживание.

Алан недовольно хмурился. Потом рассердился, резко поднялся со стула и подошёл к Лейле. Он не хотел, чтобы женщина перед ним продолжала хранить эти жестокие воспоминания, не желал никому родиться и расти в подобной семье. Его взгляд стал мягче, как только прикоснулся к мокрой щеке дьяволицы.

Женщина и не заметила: из её глаз потоком лились слезы, губы подрагивали, не получалось сказать ни слова и не издать единого звука, а руки, сжатые в кулак, покраснели.

– Не оставайся в Аду, когда обретёшь свободу. Отправляйся со мной в Корруптелам, – предложил Алан.

Он вытирал мокрые щёки и опухшие глаза дьяволицы рукавами своей белой рубашки.

– Не знаю, что буду делать после достижения нашей цели – свержения Владыки Ада и Мелиссы Элрейс.

Ад несомненно жестокое место. Однако только в этом месте Лейла не видела себя чужой. Её бы не приняли в другом мире, а она бы не смогла навсегда остаться в далёком, неродном месте. Поэтому она мотнула головой, отказавшись последовать в будущем за Аланом в другой мир.

– Я совершала тоже много жутких вещей. Убила твоих родных, пытала новоприбывших душ в наш мир, спала с многими мужчинами за деньги. Я утопаю в своих грехах и пороках и буду тонуть, пока не осяду пылью на землю преисподней.

Лейла положила руку на плечо юноши и улыбнулась ему. Между ними нарастало неловкое напряжение, сопровождающееся молчанием.

– Если я обрету свободу, то уже никто не посмеет меня обидеть, – заговорила Лейла, нарушив тишину. – Нам не стоит заглядывать далеко в будущее. Да и тебе не следует меня прощать.

– Я тебя не прощал и не собираюсь, Лейла. Да, погибшие дедушка, бабушка, тётя не были настоящими мне родственниками, но за время на Земле они стали мне родными.

Парень принял свой настоящий облик, перевоплотившись в мужчину. Ухватился за плечи дьяволицы и толкнул её на кровать, а сам навис над ней и долго смотрел, смотрел. Ему нестерпимо захотелось поцеловать женщину перед собой, вытереть своими губами солёные капли с её щёк и шеи. Думал, что если не утолить это желание, то светлая сторона души навсегда покинет его тело – начнёт проявлять ненависть к той, что своим приходом многое погубила. Он непроизвольно сжал в кулаках простынь.

– Ты ненавидишь меня? – осторожно спросила она.

– Да. Ненавижу и очень хочу, – сглотнул мужчина.

Он терял голову от одного взгляда, томного дыхания дьяволицы. Даже когда отказывал пару минут назад, всё равно желал и с трудом заставлял себя сосредоточиться на более важных вещах.

Если в эти минуты или вчерашним вечером Лейла достала из-под подушки нож, то Алан бы позволил всадить его в свою грудь. Он не умрёт от подобного удара со своими магическими способностями, однако это принесёт боль, как и любому человеку, пока глубокая рана не затянется.

– Ты хочешь чтобы я продолжал тебя ненавидеть? – прижимаясь торсом к женскому телу и горячо дыша в шею, спросил мужчина. Молчание. Его брови насупились, а из груди вырвался нетерпеливый вздох. – Ответь мне.

Дьяволице не удавалось вымолвить ни слова, ни звука. Она буквально кожей чувствовала, как все эмоции мужчины предстали перед ней, рухнули тяжёлым грузом. Ненависть и любовь, восхищение и презрение, отчаяние, неверие и влечение. Сложно отделить одно чувство от другого, но хотелось изучить, почувствовать каждое, чтобы понять. Любопытство возобладало над желанием отдаться Алану или дать ответ прежде, чем Лейлу поймут неправильно. Она думала лишь о том, как забраться в голову к мужчине.

Женская рука неосознанно потянулась к вискам Алана, коснулась кончиками пальцев, и зрачки в открытых глазах женщины закатились. Тело Лейлы начало мелко подрагивать, когда душа оказалась в чужом сознании, не готовому к таким поворотам событий. Алана терзали кошмары, не полностью вернувшихся воспоминаний:

Рычание монстра, объятого тьмой, внезапно прекратилось. Его горящие глаза красным отдалялись, пока и вовсе не исчезли в тёмном пространстве. Вдруг стало светло от раскачивающейся люстры, исходящий холодный свет от которой часто подрагивал. Взгляд Алана устремился прямо на неё – не получалось его отвести. Ничего не выходило: ни шевельнуть рукой, ни моргнуть, ни сказать что-либо.