Мирьям Кохави – Город вечного дождя (страница 1)
Мирьям Кохави
Город вечного дождя
Глава 1: Город встречает дождем
Дождь здесь не просто шел – он жил. Кира поняла это в ту самую секунду, как вышла из душного вагона на перрон. Это не была освежающая летняя гроза или унылая осенняя морось. Этот дождь был старым, усталым и бесконечным. Он впечатывался в серый бетон перрона, стекал по стеклянным крышам вокзала, шипел на неоновых вывесках, заставляя их цвета кровоточить и расплываться в асфальтовых лужах. Воздух был густым и пах мокрым камнем, озоном и чем-то еще – едва уловимым привкусом ржавчины и сожалений.
Город – Аквилон, как гласила табличка, – встретил ее равнодушно, как встречает тысячи таких же, как она. Приезжих с одним чемоданом на колесиках и тугой, болезненной надеждой в груди.
Надежда Киры умещалась в помятый лист бумаги в кармане ее джинсов. Адрес брата. Лео.
Она не видела его почти год. Сначала были бодрые звонки, потом – короткие, отрывистые сообщения, а последние два месяца – тишина. Глухая, звенящая тишина, которая страшнее любых плохих новостей. Родители уговаривали ее подождать, обратиться в полицию на расстоянии, не срываться с места. Но Кира знала своего брата. Лео был журналистом, причем из тех, кто с упоением нырял в самые мутные воды, веря, что сможет вытащить на свет жемчужину истины. А в таком городе, как Аквилон, мутных вод, казалось, было больше, чем суши.
Такси, пойманное у вокзала, несло ее сквозь лабиринт мокрых улиц. Высотки-иглы царапали низкое, свинцовое небо. Их темные стеклянные фасады отражали бегущие огни рекламы: голографические драконы, обещающие лучшую лапшу в городе, идеальные улыбки моделей, рекламирующих нейроулучшения, яркие логотипы корпораций, чьи названия ничего ей не говорили. Люди на улицах двигались быстро, прячась под куполами прозрачных зонтов или просто низко опустив головы в капюшонах. Все казались тенями, спешащими из одного сумрака в другой.
«Здесь легко исчезнуть», – подумала Кира, и от этой мысли по спине пробежал холодок, не связанный с сыростью.
Дом Лео оказался старой кирпичной многоэтажкой, зажатой между двумя сверкающими гигантами из стекла и стали. Он выглядел как выбитый зуб в идеальной голливудской улыбке. Консьержка, дремлющая за мутным стеклом своей будки, лишь мельком взглянула на Киру, когда та назвала номер квартиры брата, и махнула рукой в сторону лифта. Никаких вопросов. В этом городе, похоже, никто не задавал лишних вопросов.
Ключ у Киры был. Лео прислал ей дубликат в прошлом году с шутливой запиской: «На случай, если репортерская удача мне изменит и придется прятаться у сестренки. Или наоборот». Тогда это казалось смешным. Сейчас – нет.
Замок щелкнул с трудом, словно нехотя пуская ее внутрь.
Квартира встретила ее запахом пыли, остывшего кофе и одиночества. Это был запах места, которое покинули внезапно. На небольшом кухонном столе стояла кружка с недопитым кофе, покрывшимся тонкой пленкой плесени. На вешалке в коридоре висел его любимый плащ, все еще влажный на ощупь. Словно он вышел на минутку и вот-вот вернется.
Но он не возвращался уже два месяца.
Кира оставила чемодан у порога и медленно прошла в комнату, служившую одновременно и гостиной, и кабинетом. Одна стена была полностью завешана картой города, испещренной пометками, фотографиями и вырезками из газет, соединенными красными нитями. Классическая доска расследований, как в фильмах про одержимых детективов. Лео всегда был немного театрален.
Она подошла ближе. Большинство нитей сходилось в одной точке – логотип корпорации «Этерна». Рядом были приколоты фотографии людей в деловых костюмах, схемы каких-то зданий, распечатки финансовых отчетов. Стандартная журналистская работа. Но что-то в этом было не так. Некоторые заметки на стикерах были странными, выбивающимися из общей картины.
«Город помнит».«Они не исчезают». «Эмоциональный след».
Что это могло значить?
Кира начала методично осматривать квартиру. Она знала, как брат любил прятать самое важное. Не в сейфах, а на виду, там, где никто не догадается искать. Она проверила книги, заглянула под шаткую половицу, о которой знала только она, пролистала старые виниловые пластинки. Ничего.
Отчаяние начало подступать к горлу вязким комом. Она села на край незаправленной кровати и обхватила себя руками. Может, родители были правы? Может, она зря приехала? Что она, обычный графический дизайнер, сможет сделать там, где пропал опытный журналист?
Ее взгляд упал на прикроватную тумбочку. На ней лежала единственная книга, которую Лео перечитывал десятки раз – старый, потрепанный томик Рэя Брэдбери. Кира взяла его в руки. Книга была тяжелее, чем обычно. Она открыла ее, и из середины выпал маленький черный блокнот в кожаном переплете.
Сердце подпрыгнуло. Вот оно.
Она жадно вцепилась в блокнот. Внутри был знакомый размашистый почерк Лео. Даты, заметки, зарисовки. Большинство записей были зашифрованы их детским кодом, но Кира помнила его. Листая страницы, она видела, как нарастала паранойя брата.
«Нужен тот, кто видит. Фонарщик».«Они повсюду. Не призраки. Хуже». «Слышу их в тишине. Чувствую на коже».
И на последней, почти вырванной странице, всего два слова и адрес:
Портовый док №7, Старые верфи.Дамиан.
Это была ее единственная зацепка. Имя и место.
Кира прижала блокнот к груди. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу с новой силой. Город за окном больше не казался просто серым и угрюмым. Теперь он казался хищником, затаившимся в сумерках. Хищником, который проглотил ее брата.
И она найдет его. Или того, кто скажет ей, что случилось.
Неважно, сколько дождей ей придется пережить в этом проклятом городе.
Глава 2: Фонарщик
Старые верфи встретили Киру запахом соли, гнили и машинного масла – резким коктейлем, который, казалось, въелся в саму ткань реальности. Дождь здесь был другим: мелким, колким, как стеклянная крошка, и ветер с залива пробирал до костей. Неоновые вывески центра остались далеко позади, сменившись ржавыми скелетами портовых кранов, застывших в вечном поклоне мутной, свинцовой воде. Место выглядело покинутым всеми, кроме крыс и призраков утонувших кораблей.
Док №7 оказался огромным пакгаузом, обшитым рифленым железом, по которому ржавчина расползалась, как заразная болезнь. Тяжелая раздвижная дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. Из щели падал одинокий луч тусклого желтого света и виднелись клубы пара, будто внутри кто-то дышал на морозе.
Собравшись с духом, Кира шагнула внутрь.
Помещение было cavernous, теряющимся в тенях под высоким потолком. Воздух был наполнен запахом горячего металла и озона. В центре, под единственной лампой, стоял массивный верстак, заваленный инструментами, шестеренками, линзами разного калибра и странными конструкциями из меди и латуни. Это была мастерская, похожая одновременно на лабораторию алхимика и гараж безумного изобретателя.
За верстаком стоял мужчина.
Он был высоким, одетым в простую черную футболку, открывающую руки, покрытые сетью старых, выцветших шрамов и свежих царапин. Темные, взъерошенные волосы падали на лоб. Он был полностью поглощен работой: в одной руке он держал сложный механизм, напоминающий старинный фонарь, а в другой – паяльник, от которого и шел тот самый дымок. Мышцы на его спине и плечах напрягались при каждом движении, выдавая скрытую силу. Он не обернулся, но Кира была уверена – он знал, что она здесь.
– Мы закрыты, – его голос был низким и хриплым, как скрежет металла по камню. Он даже не поднял головы.
Кира сглотнула. Вся ее решимость, что вела ее сюда, вдруг показалась ей детской и наивной. Этот человек излучал ауру такой абсолютной, непробиваемой замкнутости, что хотелось развернуться и бежать.
– Я не клиент, – произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я ищу Дамиана.
Мужчина медленно положил паяльник. Затем он повернулся, и Кира наконец увидела его лицо. Оно было таким, каким могло быть только лицо этого города – высеченным из камня и усталости. Резкие скулы, щетина, глубоко посаженные глаза, цвет которых было не разобрать в полумраке. Но самым поразительным был взгляд. Пустой. Не враждебный, не злой, а именно пустой. Как у человека, который видел слишком много и перестал чему-либо удивляться.
– Ты его нашла, – сказал он. – Что тебе нужно?
– Мой брат… Лео Марков, он пропал. Он журналист. Я нашла ваше имя в его записях. Я думаю, вы были последним, с кем он общался.
При имени Лео в его глазах что-то на миг дрогнуло. Не интерес, скорее тень давнего раздражения.
– Рыжий, настырный, с кучей идиотских вопросов? – он усмехнулся без капли веселья. – Я помню его. Я сказал ему держаться подальше от того, во что он влез. Видимо, он не послушал.
Его слова ударили Киру, как пощечина. Холодные, безразличные. В ней вскипела волна гнева, смешанного с отчаянием.
– Вы ему даже не пытались помочь? Просто… отмахнулись?
– Помочь? – Дамиан оперся бедром о верстак, скрестив руки на груди. – Девочка, в этом городе есть двери, в которые не стоит стучать. Твой брат не стучал. Он вышибал их лбом. Это был его выбор.
«Девочка». Это слово прозвучало как приговор ее затее. Он видел в ней лишь наивного ребенка, забредшего в волчье логово.
– Он искал правду! – ее голос сорвался. – Он верил, что вы можете… что вы видите то, чего не видят другие. Он писал про «Фонарщика».