Миру Блан – Пункт 13: Любовь (страница 8)
– Это всего на год, – наконец произнёс он. – Потом всё вернётся на свои места.
Он помолчал, потом неожиданно произнёс:
– Давай перейдём на «ты». Так будет проще. Мы ведь теперь… партнёры.
Софи на секунду замешкалась, но кивнула:
– Хорошо. Давай.
Машина остановилась у её дома. Софи уже потянулась к ручке, но он опередил её – вышел, открыл дверь с её стороны и протянул руку, помогая выбраться из салона.
– До завтра, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.
Она кивнула и пошла к подъезду, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Только у самой двери она обернулась. Автомобиль ещё стоял на месте, фары тускло освещали заснеженную дорогу.
Утро началось с настойчивого стука в дверь.
Софи вскочила с кровати, не сразу сообразив, где находится. Часы показывали 7:15. Стук повторился.
Она накинула свободный серый свитшот и короткие черные пижамные шорты, и подошла к двери. За ней стоял Элайджа – в безупречном костюме, с кофейным стаканом и деловой кожаной сумкой в одной руке и чехлом с одеждой в другой.
Его взгляд невольно скользнул по её обнажённым ногам, по линии бёдер, по хрупким плечам под свободным свитшотом.
– Доброе утро. Я принёс кофе, – произнес он, протягивая стакан.
Она молча взяла его – тепло пробралось сквозь пальцы. Аромат ванильного латте напомнил о тех редких утрах, когда можно было никуда не спешить.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, наконец.
– Жду, пока ты соберёшься. Я считаю, что для нас обоих будет лучше, если ты переедешь ко мне сегодня же. Собери самые необходимые вещи, остальное перевезем позже, – сказал Элайджа.
Софи вопросительно подняла бровь.
– Я не стану хозяйничать – просто посижу. В чехле твой наряд на предстоящую регистрацию. Надеюсь, ты простишь мне мою инициативу в этом вопросе.
Он прошёл в небольшую гостиную и осторожно присел на край дивана. Взгляд его скользнул по интерьеру: скромная, но уютная квартира, тёплый свет торшера, полки с книгами, потрепанный пушистый плед на диване, фотографии в простых рамках. На одной – Софи с родителями у моря, все смеются, ветер треплет волосы. На другой – она и брат, оба подростки, с кубком в руках после школьной олимпиады. Элайджа задержал взгляд на этих снимках – в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, почти тёплое.
– У тебя здесь… хорошо, – сказал он тихо. – По‑домашнему.
Софи лишь кивнула. Она исчезла в спальне, чтобы принять душ и переодеться. Через час она вышла – в белом брючном костюме, с длинными гладкими рыжими волосами, с тёплым бежевым пальто в руках, везя за собой огромный чемодан. Перед выходом она задержалась у комода, достала маленькую черную коробочку и спрятала ее в карман.
Элайджа поднял глаза – и замер. Его взгляд медленно скользнул от изящного кроя костюма к её лицу, задержался на ярко‑зелёных глазах. Он не пытался скрыть восхищение – смотрел открыто, почти жадно, будто впервые видел её настоящую. Софи почувствовала, как щёки заливает румянец. Она невольно опустила взгляд, потом снова подняла его, пытаясь скрыть смущение.
– Я взяла самое важное: документы, немного вещей, дорогие сердцу мелочи, – произнесла она чуть сбивчиво, будто оправдываясь. – Остальное действительно можно привезти позже.
Элайджа сглотнул, отгоняя наваждение. Он медленно оторвал взгляд от её лица, будто ему стоило усилия вернуться к реальности.
– Тогда пойдём? Предлагаю заехать позавтракать, не хочу, чтобы ты упала в обморок на церемонии.
Она оглядела квартиру, словно пытаясь запомнить её такой – своей, настоящей. Потом кивнула:
– Пойдем.
Они спустились вниз, рядом с крыльцом был припаркован его автомобиль. Как и вчера, Элайджа был джентельменом во всем. По дороге они заехали в её любимую кофейню неподалёку от ЗАГСа. На столе появились круассаны, джем и ещё один стакан латте.
– Ешь, – сказал он. – Тебе понадобятся силы.
Она откусила кусочек, но вкус не ощущался. Всё казалось нереальным.
– Боишься? – спросил он вдруг.
Она подняла глаза. В его взгляде не было насмешки – только что‑то похожее на понимание.
– Да.
– Я тоже, – признался он тихо. – Но мы справимся.
Они выехали ровно в 9:30. За окном по‑прежнему кружился снег, укрывая город белым молчанием. В машине играла тихая музыка, но ни один из них не обращал на неё внимания. Софи сжимала в руках миниатюрный букет из белых ранункулюсов и эустом, перевязанный кремовой лентой – символ начала ее новой жизни. У дверей ЗАГСа Элайджа остановился и повернулся к ней. Он на мгновение коснулся ее руки, словно хотел убедиться, что она рядом, и тихо спросил:
– Готова?
Она смотрела на двери ЗАГСа, будто на вход в лабиринт без выхода. Он же стоял рядом, прямой и спокойный, как человек, которой знает дорогу, но не решается сказать об этом вслух.
Глубоко вздохнув, она подняла на него глаза и кивнула:
– Готова.
Они вошли внутрь.
Глава 7
Кольцо холодило палец. Софи повернула руку, наблюдая, как солнечный свет скользит по гладкой поверхности металла. Это было реально. Всё – реально. Подпись в книге регистрации, короткое «согласен», её дрожащее «да», обмен кольцами, формальные поздравления регистратора.
Теперь – тишина.
Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от здания, где ещё минуту назад они стали мужем и женой. Элайджа сидел рядом, прямой и неподвижный, словно статуя, лишь пальцы время от времени сжимались на руле – едва заметный признак того, что и он не так спокоен, как хочет казаться.
Она не смотрела на него. Вместо этого она смотрела на город за окном – морозное солнце, силуэты зданий, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Всё шло своим чередом, будто ничего не изменилось. Но для неё мир уже стал другим.
– Куда теперь? – спросила она, сама удивляясь тому, как ровно звучит голос.
Он коротко взглянул на неё, ее голос звучал спокойно, почти равнодушно, и это насторожило его больше, чем если бы она расплакалась. Элайджа снова вернул внимание на дорогу и произнес:
– Домой.
Машина плавно свернула на широкую аллею, обсаженную стрижеными туями. За кованой оградой показались высотные здания из стекла и бетона – элитный квартал, где тишина нарушалась лишь редким шумом проезжающих автомобилей и шелестом ветра в кронах.
– Приехали, – произнёс Элайджа, паркуясь у парадного входа с навесом.
Софи подняла взгляд на здание: двадцать этажей, панорамные окна, строгие линии фасада. У входа – консьерж в форменной одежде, едва заметный кивок в сторону Элайджи. Лифт с бесшумным гудением поднялся на верхний этаж. Двери раскрылись прямо в прихожую: мраморный пол, минималистичная консоль с вазой свежих орхидей, зеркало во всю стену.
Элайджа помог ей снять пальто, жестом предложил Софи пройти внутрь.
– Это твоё пространство, – сказал он, включая свет. – И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь хозяйкой. За этот год ты пожертвуешь многим – правом на приватность, привычным укладом, возможностью жить так, как хочется. Пусть хотя бы дом станет тем местом, где ты сможешь всё устроить по‑своему. Переставляй мебель, перекрашивай стены, заказывай любые вещи – я не буду вмешиваться. Ты заслужила это право.
Она замерла, не ожидая такой откровенности и щедрости.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Здесь нет «моих» и «твоих» зон – есть наше общее пространство. Но если тебе важно обозначить личные границы, я их уважаю.
Он провёл её через гостиную к крылу с приватными помещениями.
– Спальни будут соседними, – пояснил он, открывая дверь в комнату с огромной кроватью и панорамным окном. – Между ними – мой кабинет. Так будет удобно и для видимости, и для реального расстояния. У каждой спальни – своя ванная. Если хочешь, можем выбрать другую комнату.
Софи заглянула внутрь: кремовые тона, натуральное дерево, матовая сталь. Всё выглядело так, будто дизайнер специально старался сделать роскошь незаметной, почти домашней.
– Здесь хорошо, – сказала она, касаясь ладонью покрывала. – Не нужно ничего менять… пока.
– Как скажешь. Главное – чтобы тебе было комфортно.
Они прошли в кухонную зону – открытое пространство с мраморными столешницами, встроенной техникой и большим островом.
– А вот и наш помощник по дому, – Элайджа кивнул в сторону мужчины в сером фартуке, который раскладывал фрукты в вазу. – Марк.
Марк обернулся, вежливо улыбнулся: