Он дышит горячими снами,
Бесплотными веет крылами,
Незримой одеждой шуршит.
Колосья покорны и тихи,
И розово-белой гречихи
Склонился подкошенный цвет.
Пред ним расступились дубравы,
За ним зазмеилися травы,
Поклон ему шлют и привет.
И вольный, в полете широком,
Промчавшись над бурным потоком,
Наметил серебряный след –
Для тех, кто слагает молитвы,
Кто ищет восторгов и битвы,
Кто жаждет и гроз, и побед.
«Я не знаю, зачем упрекают меня…»
Я не знаю, зачем упрекают меня,
Что в созданьях моих слишком много огня,
Что стремлюсь я навстречу живому лучу
И наветам унынья внимать не хочу.
Что блещу я царицей в нарядных стихах
С диадемой на пышных моих волосах,
Что из рифм я себе ожерелье плету,
Что пою я любовь, что пою красоту.
Но бессмертья я смертью своей не куплю
И для песен я звонкие песни люблю
И безумью ничтожных мечтаний моих
Не изменит мой жгучий, мой женственный стих.
Триолет
В моем аккорде три струны,
Но всех больней звучит вторая,
Тоской нездешней стороны.
В моем аккорде три струны.
В них – детства розовые сны,
В них – вздох потерянного рая.
В моем аккорде три струны,
Но всех больней звучит вторая.
«Бывают дни, когда – в пустые разговоры…»
Бывают дни, когда – в пустые разговоры,
В докучный шум и смех, и громкий стук колес,
Вторгаются таинственные хоры,
Несущие отраду сладких слез.
Пусть правит миром грех. В тщете своих усилий
Замрут и отзвучат надменные слова, –
И в смрад земли повеет запах лилий,
Нетленное дыханье Божества.
Пусть властвует порок, пусть смерть царит над нами.
Бывают дни, когда, оковы сокруша,
Встряхнет нежданно мощными крылами,
Восстав от сна, бессмертная душа.
Марш
Сегодня, лишь забрезжил свет
Сегодня, лишь забрезжил свет,
Как в чуткой тишине
Далеких лет родной привет
В окно донесся мне.
То марш звучал, то марш играл
Средь чуткой тишины
И грезы яркие вплетал
В предутренние сны.
То он, мой рыцарь, мой жених,
Окончив славный бой,
Ведет ряды дружин своих
Усталых за собой.
Блестит его тяжелый щит 
