Что ангельским внемлем божественным мы голосам,
Что в душу нам с жизнью вливаются радость и свет,
Восторг необъятный, которому равного нет!..
Угасло мгновенье, рожденное в мире огня…
И небо закрылось… и струны порвались, звеня…
Низвергнуты в бездну, лежим мы во тьме и пыли, –
Минутные боги, – ничтожные дети земли…
Водяной цветок
Деревьев трепетная сень
И полусвет, и тишина…
Не проникает яркий день
Сквозь чащу леса в царство сна;
Смолою воздух напоен
И острым запахом земли;
Гудят, как нежный арфы звон,
Лесные пчелы и шмели;
Прохладой влажною дыша,
Ручей лепечет и журчит,
Купая листья камыша
И ветви гибкие ракит.
Раскинув круглые щиты,
Смотрясь в зеркальный свой приют,
Как воск, прозрачны и чисты,
Нимфеи-лилии цветут…
И вот, тихонько раздвигая
Их ароматные ряды,
Вся в брызгах блещущей воды
Головка вышла молодая…
В лице смущенье… легкий страх…
И ожидание… и тайна…
И солнца луч, попав случайно,
Горит в каштановых кудрях…
Ресниц решетчатые тени
На бледном зареве ланит…
В движеньях медленных сквозит
Печать томления и лени…
Чаруют юные черты,
Суля нирвану наслажденья –
Не обаяньем красоты,
Но бесконечностью забвенья.
1895
«Когда б могла душа на миг с себя стряхнуть…»
Когда б могла душа на миг с себя стряхнуть
Свое к земле прикованное тело, –
Я б вольной пташкой полетела,
И аромат полей вдохнула б жадно в грудь!
Как сладко при луне, душистой ночью лета
Плясать в кругу виллис, под звонкий их напев,
Качаться на ветвях дерев,
Купаяся в лучах серебряного света…
Иль рыбкой золотой нырнуть в пучину волн,
Где людям все неведомо и ново,
Познать все тайны дна морского,
Всего, что скрыто там, чем ропот моря полн…
Как хорошо в грозу носиться вместе с тучей,
Когда средь молний гром грохочет в небесах,
Неся земле и смерть, и страх…
Какая власть и мощь, какой простор могучий!
Но нет! – ведь если бы могла душа моя
Хотя на миг постичь восторг свободы, –
Я прокляла бы жизни годы
И плоть свою, и кровь, – оковы бытия!
8 января 1895
Джамиле
– Вы так печальны, Джамиле? 
