реклама
Бургер менюБургер меню

Мирра Лохвицкая – Стихотворения в пяти томах (страница 13)

18
Когда мои горячие уста Коснулись жадно чаши наслажденья И очи ослепил любви могучий свет, – Я поняла, что мне возврата нет,   Что невозможно отступленье, – Но я еще надеялась, ждала…   Я вижу, – поздно, нет спасенья!.. Смешалось все в болезненном бреду… Скорей! Туда… к блаженству упоенья!.. Он там… он ждет меня… иду!

1890

1891

Вечерняя звезда

(Из Мюссе)

Ты, чистая звезда, скажи мне, есть ли там, В селениях твоих забвенье и покой? Когда угаснет жизнь – к далеким небесам Могу ли унестись от сени гробовой? Скажи, найду ли я среди твоих высот Всех, сердцу дорогих, кого любил я тут? О, если да, – направь души моей полет Туда, в иную жизнь, в лазурный твой приют!

Первая гроза

  Дождя дождалася природа; –   Леса шумят: «гроза идет!»   Защитой каменного свода   Манит меня прохладный грот.   Вхожу… Темно и душно стало…   Вот звучно грянул первый гром…   Его раскатам я внимала,   Томясь в убежище своем!   То не грозы ли обаянье   Так взволновать меня могло?   Вдруг чье-то жаркое дыханье   Мне грудь и плечи обожгло…   За миг блаженства – век страданья!.. С тех пор, услыша дальний гром, Я не могу сдержать волненья, – Он будит тайные виденья В воспоминании моем… Болит душа моя! Тоскою Теснится грудь… и плачу я… Ужели первою грозою Вся жизнь изломана моя?!

Незванные гости

Под легкий смех и тайный разговор Проходят маски вереницей длинной… Спит зал… И вот, с высоких хор Томительно полился вальс старинный. К печальной нимфе с лилией в кудрях Подходит рыцарь с спущенным забралом И вместе с ней смешался с карнавалом, Воздушный стан ее обняв. – Красавица, с вами я вижусь впервые, Но взгляд ваших грустных и пламенных глаз Невольно напомнил мне годы былые, Свиданья в полуночный час… На ту, о которой безумно тоскуя, Ни ночью, ни днем позабыть не могу я, Есть что-то похожее в вас. – Нет, рыцарь, то вальс так волнует мечтанья! Ведь та, о которой ни ночью, ни днем Забыть вы не в силах – позор и страданья На дне позабыла речном… Оставим же мертвым покой и забвенье,