Клянусь тебе, не стану изнурять.
Да и к тому ж немного друг для друга
Двум любящим и пострадать легко!
И вместе с ней, запомни, с нею вместе,
Всю жизнь, – ты понял ли? – всю жизнь свою
Вдвоем ты будешь
КОМОС:
О, какое счастье!
БАЛЬКИС:
Но если я тебе мила, – тогда
Я ничего тебе не обещаю,
Быть может, я замучаю тебя,
Быть может, стану я твоей рабою.
Скажу одно: и день, и ночь ты будешь
Со мной – моим рабом иль властелином,
Мной презренным, иль мной боготворимым,
Но будешь ты и день, и ночь со мной.
ГИАЦИНТ:
Я твой.
БАЛЬКИС: (обращаясь к КОМОС)
Ты слышишь?
КОМОС:
Гиацинт, возможно ль?
Отступник, будь ты…
БАЛЬКИС:
Увести ее.
Да чтоб о милом крошка не скучала,
Ее вы развлеките. Как и чем –
Вы знаете. И вы ступайте все.
ГИАЦИНТ:
Любовь моя, звезда моя, Балькис!
Я вновь с тобой, у ног твоих прекрасных
Как счастлив я!
БАЛЬКИС:
Тебе не жаль ее?
ГИАЦИНТ:
Кого – ее?
БАЛЬКИС:
Твою невесту – Комос?
ГИАЦИНТ:
Могу ль теперь я вспоминать о ней?
Я помню ночь в безмолвии пустыни
И отблеск звезд в таинственных очах…
И на плечах трепещущие тени
Далеких пальм, и долгий поцелуй,
Твой поцелуй, медлительный, как вечность.
О, дивная, твои уста из тех,
Что тысячу восторгов несказанных
Умеют дать в одном прикосновенье
И могут длить лобзанье без конца.
БАЛЬКИС:
Прими же мой бессмертный поцелуй.
(Целует его. Раздается крик за сценой).
ГИАЦИНТ:
Ах, что это?
БАЛЬКИС:
Твоя невеста, милый.
ГИАЦИНТ:
Что с ней? Что с ней?
БАЛЬКИС:
Пустое, мой дружок.
Немного кожи с ног сдирают, верно,
И жгут слегка на медленном огне.
Целуй меня. Да не дрожи так сильно.
ГИАЦИНТ:
