Мирослава Чайка – Союз стального кольца (страница 19)

– Да, странная история, зачем им от тебя что-то скрывать, – задумчиво произнесла Лана, потом взяла с туалетного столика щетку и начала приглаживать свои непослушные волосы.

– Может, пока Натали еще не пришла, сбегаем в гардеробную и посмотрим, что он принес?

Девушки, возбужденно смеясь, помчались в большую гардеробную, которая находилась между гостевой и родительской спальнями. Это была просторная комната без окна, вдоль стен на штангах аккуратно висели вещи, внизу были устроены выдвижные ящички и полки, одну стену обустроили под обувь и сумочки, она состояла из ячеек с подсветкой, в каждой из которой расположилась пара обуви и подходящая сумка. Напротив входа возвышалось огромное зеркало в раме цвета античного золота, а в центре стоял большой овальный пуф, обтянутый бежевым мебельным флоком со стяжкой капитоне. У двери находились коробки с елочными и детскими игрушками, а за ними в чехлах притаились картины, которые планировалось повесить в только что выстроенном загородном доме.

Лана села на пуф, а Ева пошла вдоль полок, внимательно присматриваясь к висевшим вещам.

– Вот этот костюм не папин и рубашка. – Ева остановилась возле синего костюма из шерсти, кое-где покрытого катышками, и, держа его за рукав, взволновано посмотрела на Лану.

– Да, во всем этом, правда, кроется какая-то тайна, – ответила Лана и встала, чтобы повнимательней разглядеть костюм. Она вспомнила вечно озабоченного, многодетного мужчину, который некоторыми чертами лица был похож на Натали, она иногда встречала его у Евы дома, он много и быстро ел, рассказывал про какие-то нереальные достижения своих детей, о трудностях на работе и о том, что ему всегда не везет.

Девочки еще какое-то время посидели в гардеробной, смотря на вещи, принесенные дядей Евы, но так и не найдя ответов, отправились смотреть фильм. Просмотр был беспокойным, они все время прислушивались, не вернулась ли Натали, и периодически останавливали сериал, высказывая предположения, зачем нужен этот костюм и почему что-то нужно скрывать от Евы. Натали долго не возвращалась и подружки не заметили, как уснули. Утром Еву разбудил звук закрывающейся входной двери. Она тут же вскочила и побежала к входу в надежде увидеть маму, там никого не обнаружив, ринулась в родительскую спальню, но и там Натали не было, и девушка с растерянным видом вернулась к себе. Лана, еле открыв глаза, спросила:

– Кто пришел?

– Думаю, это кто-то вышел, – недоумевая, ответила Ева. – Странно, и мамы нет, вдруг что-то случилось.

– Когда я ночью вставала в туалет, Натали была дома, она сидела в гостиной в своем любимом кресле и листала какую-то толстую книгу, – уже совсем проснувшись, начала рассказывать Лана.

– Тебе нужно было меня разбудить, я бы все у нее расспросила.

– Что бы ты расспросила, если она считает, что тебе это не нужно знать, – Лана встала и, надев шелковый халат подруги, пошла готовить чай.

Когда девушки с сонным видом сели за стол и собирались доесть вчерашний торт, в дверь кто-то позвонил. Они испуганно посмотрели друг на друга.

– Кто это в такую рань? – шепотом произнесла Ева.

– Я пойду посмотрю в глазок, – ответила Лана и, бесшумно двигаясь, подошла к входной двери, Ева последовала за ней со словами:

– Может, не будем смотреть, давай тихонько посидим в моей комнате, и этот человек уйдет.

– Мы тогда не узнаем, кто приходил, – не унималась Лана и, привстав на носки, заглянула в глазок. – Это твой дядя, открывать?

– Дядя Рома? – вытаращив глаза, спросила Ева, потом быстро подошла к двери, повернула защелку замка. На пороге стоял немолодой мужчина в синей рубашке поло и потертых джинсах, карманы которых были до отказа набиты всевозможными вещами: ключами от машины, бумажником с документами, конфетами. На голове, прикрывая несвежую стрижку, возвышалась кепка с обтрепанными краями козырька. Когда он зашел в квартиру, и его осветил солнечный свет, пробивающийся из окна, было заметно, как он похож на свою младшую сестру. Тот же аристократически удлиненный овал лица, те же голубые, только слегка выцветшие глаза и манера говорить, спокойно и немного свысока смотря на своего собеседника, давали возможность безошибочно сказать, что это брат Натали.

– Дядя, что происходит, где мама? – взволнованно выпалила Ева.

– А ее что нет дома? – удивился мужчина. – Я не знаю, где она, Ева, я спешу, мне нужно переодеться, вчера я тут у вас костюм оставил, – проходя в сторону гардеробной, на ходу сказал дядя Рома.

Девушки, переглянувшись, уселись на диван и стали ждать, что же будет дальше. Ева решила, что его нужно как-нибудь задержать, если она предложит дяде выпить чаю, то у нее будет хоть маленькая возможность узнать что-нибудь об их с мамой затее. Зная, что он любил поесть, девочки начали быстро выставлять на стол все самые лучшие припасы из холодильника, красиво раскладывая их на тарелки и вазочки, и вот, когда Лана водрузила на стол парящий заварной чайник, появился их гость весь при параде. Он был в костюме, голубой рубашке и синем галстуке в голубую полоску и в руках держал черный чехол прямоугольной формы.

– Дядя, садись с нами завтракать, у нас есть твой любимый мильфей, – дружелюбно улыбаясь, пригласила его к столу Ева. Рома с любопытством осмотрел содержимое стола, колеблясь постоял, что-то обдумывая, потом глубоко вздохнул и, направляясь к выходу, произнес:

– Ах, девчонки, в любой другой день я бы, конечно, не отказался отведать ваших угощений, но сегодня не могу, я же говорил, что спешу, – и он начал обувать совершенно не подходящие к костюму полуспортивные туфли со стоптанными каблуками, и, когда уже завязывал второй шнурок, Ева обратила внимание на чехол.

– А что у тебя здесь? – спросила она и потянула к себе знакомый черный чехол на молнии с двумя ручками сверху. В таких чехлах хранились картины, которые приобретались на аукционах, и те, которые достались Натали по наследству и которыми так дорожила их семья. Большая часть картин была развешена в многочисленных комнатах квартиры, а остальные зачехлили от попадания света и пыли.

– Здесь Поленов, – запинаясь, ответил Рома и потянул чехол на себя, но Ева крепко ухватилась за ручки и не выпускала их из рук.

– И куда это ты его несешь? – уже взволнованно спросила девушка, и перед ее глазами сразу возник прекрасный летний пейзаж Поленова с ветхой русской избой. Ева так любила его рассматривать и придумывать разные события, которые могли разворачиваться на этом зеленом лугу, обрамленном раскидистыми березами.

– Натали собирается отдать картину на оценку для аукциона, а у нее провис холст, вот она и попросила меня отнести картину в багетную мастерскую, чтобы ее перетянули на новый подрамник, – ответил мужчина, не глядя на свою племянницу, потом высвободил из ее рук чехол и, слегка раскрасневшись, попрощался и быстро вышел, захлопнув за собой дверь.

Ева и Лана сели за накрытый стол, от волнения и суеты у них разыгрался аппетит. Они пили чай с мильфеем, от которого отказался их непрошеный гость, и размышляли по поводу произошедшего, и чем больше они перебирали события, тем сильнее появлялась уверенность в том, что все-таки нужно позвонить Натали. Не успели они осуществить свои намерения, как у Евы зазвонил телефон. Это звонила мама:

– Ева, сейчас должен прийти дядя Рома, ты попроси его дождаться меня, пусть он ничего не предпринимает, я скоро буду дома.

– Мамочка, он уже приходил и забрал Поленова, – ответила Ева, но вместо ответа услышала прерывистые гудки телефона.

После звонка продолжать завтрак девушки уже не могли. Ева решила, что дядя выглядел так, как будто был не до конца честен с ней. Девушки снова отправились в гардеробную, начали открывать чехлы оставшихся картин, чтобы выяснить только ли Поленов исчез из их коллекции. Они уселись на пушистый ковер и начали расставлять расчехленные картины у стены. Через минут пять-шесть пред их взором явился небольшой вернисаж. Настоящей жемчужиной коллекции была картина, написанная темперой на доске, с изображением одного из библейских сюжетов. Домочадцы о ней говорили обычно вполголоса с налетом таинственности, что она, скорей всего, принадлежит к падуанской школе итальянского возрождения, но отдать ее специалистам для уточнения не спешили, так как боялись развенчать эту всеми любимую семейную легенду. Еще здесь были архитектурные пейзажи XIX века в массивных рамах, женский портрет неизвестного художника, три небольшие гравюры и картины, написанные в импрессионистической манере. Но девушкам не удалось вдоволь налюбоваться увиденным, их потревожил еще один телефонный звонок. Звонила бабуля. Она спросила, готовы ли они к ее встрече, потом какие подарки привезти, и когда уже хотела заканчивать разговор, вспомнила, что неплохо бы осведомится, а все ли у них хорошо, на что Ева ответила:

– Да, все нормально, вот дядя только что приходил, у них тоже все хорошо, он даже в костюм нарядился, представляешь?

– Дядя приходил так рано, да еще и в костюме, и ты говоришь, что у вас все хорошо, а ну дай мне маму, – взволновано зачастила бабушка.

– А мамы нет дома.

– Мамы нет дома в восемь утра, да что это у вас там происходит?

– Бабуля, ты не волнуйся, просто мама хочет отдать нашего Поленова на оценку, а у него провис холст, вот она и попросила дядю отнести картину в багетную мастерскую и перетянуть на новый подрамник.