Мирослава Адьяр – Желание Тигра (страница 9)

А тут такое открытое создание, пусть и рот Занозе иногда хотелось с мылом помыть.

Да что там иногда? Почти всегда.

Песок тихо шелестел под лапами, а девушка, как мне показалось, задремала, уткнувшись лицом в мой загривок. Я даже не представлял, чего ей стоило проделать обратный путь до оазиса, набрать все нужное и вернуться, да еще при этом не угодить в ловушку, не столкнуться с местным зверьем и не разжиться ни единой царапиной.

Вернуться, чтобы выходить меня.

Неправильно все это.

Неестественно.

Она должна была сбежать, но не сбежала. Это должно вызывать у меня облегчение, но не вызывает.

Слишком уж легко все получается, если не считать неожиданное нападение ангулов. Это тоже должно меня радовать, но не радует.

Пытаясь вытряхнуть из головы непрошенные мысли и сомнения, я увидел впереди свой корабль. Он парил над песком, покачивая раскрытыми парусами, которые мягко светились, накопив в себе солнечный свет.

Крылья, протянувшиеся вдоль бортов, казались красными из-за заката.

Обагренными кровью.

От корабля веяло какой-то одинокой обреченностью, отчего я на мгновение сбился с шага – и девчонка на спине вздрогнула, встряхнулась, как дикий зверек, и принялась озираться по сторонам. Я слышал тихое, текучее шуршание рубашки, скользившей по коже; то, как Заноза запустила пальцы в волосы и ерошила густые пряди на затылке.

И зевала так сладко, будто мы тут на отдыхе, а я не тащу ее к мадже, силой, неизвестно для чего.

Я так остро все это чувствовал, что стало горько, а в пасти перекатывался комок тошнотворной кислоты.

Чуть пригнувшись к земле, я позволил Занозе соскочить на песок. Мне придется подняться первым, чтобы потом втащить ее на палубу.

Перекинувшись в человеческий облик, я вдохнул полной грудью и размял шею. Все-таки такие долгие забеги по пустыне, да еще и с грузом на спине, давались мне нелегко; а девчонка наверняка отсидела все, что могла.

Подпрыгнув, я ухватился за крыло. Быстро подтянувшись, взобрался на палубу и осмотрелся, чтобы удостовериться, что никто не устроил тут гнездо, пока хозяина не было.

Вроде, все спокойно. Небывалая удача, что никакая тварь не попортила парусник и не решила устроить какую-нибудь вакханалию в каютах и на палубе. А ведь я даже не успел поднять щиты, когда выпрыгнул следом за Занозой!

– Эй, ты там про меня забыл, что ли?

Голос у девчонки – испуганный и взволнованный. Она переминалась с ноги на ногу и поглядывала по сторонам. Совсем не похожая на себя прежнюю, дерзкую и смелую.

Я сбросил вниз веревку и наблюдал, как Заноза хватается за нее крепко-крепко и ждет, пока я втяну ее наверх.

Ее шагов я даже не слышал, стоял спиной к девчонке, потеряв всякую осторожность и подозрительность. И мозги, наверное.

Только почувствовал теплое тело, когда она подошла почти вплотную и тихо что-то пробормотала, заставив меня повернуться, чтобы переспросить.

И получил заряд какой-то пыли в лицо.

Рефлекторно вдохнув, я закашлялся так сильно, что вот-вот должен был избавиться от легких. Странная дрянь проникала внутрь с каждым новым глотком воздуха, неслась по венам болезненным жаром и выкручивала мускулы до такой степени, что не было сил сдвинуться с места.

Рухнул я удачно.

Благо хоть за борт не вывалился и не свернул себе шею к едрени матери, а просто привалился спиной к перилам.

Силы испарились, из головы напрочь вылетели все мысли, а язык превратился в сухую, выжатую тряпку.

Что, опять?! Опять, мрак меня раздери?!

Я вяло наблюдал, как Заноза берет веревку и принимается наворачивать узлы вокруг моих ног и рук, обхватывает двумя тугими петлями шею и стягивает мои запястья за спиной, лишая малейшей возможности вывернуться.

Впрочем, я бы и не смог. Воля, стремление к свободе и желание свернуть бабе шею за такой подлый прием дружно взялись за руки и сбежали в закат, истошно хохоча; а все, что осталось, – это тело.

Опустошенное, накаленное до предела и живущее своей собственной жизнью ниже пояса.

Возбуждение было таким неожиданным и мучительно острым, что я чувствовал себя каким-то долбаным девственником, впервые любовавшимся стройными ногами красавицы. Тяжелая волна истомы скрутилась в паху предельно болезненной пружиной – и я невольно застонал и закусил губу до стального привкуса крови на языке.

– Не сопротивляйся, – слова Занозы доходили до меня, как сквозь густой кисель. Ее голос был почти осязаем, даже имел собственный охряно-оранжевый цвет, что выписывал вокруг меня тугие спирали и бил по нервам, пробирался под кожу.

Она застыла всего в шаге от меня, такая вся чистая и невинная – а стояк натянул ткань штанов чуть ли не до треска.

Неестественное, дикое желание сметало одну за другой все плотины и воспоминания.

Маджу. Мое задание.

Мою дочь.

Мой долг.

Оставалась только необузданная, колючая похоть.

Девчонка потянулась к рубашке и поспешно стащила ее через голову, но не отбросила в сторону сразу, а несколько секунд прижимала к груди.

Тряхнув копной волос, Заноза решительно отбросила ткань, а я нашел в себе силы зажмуриться, хоть и успел увидеть достаточно, чтобы мозги окончательно превратились в кисель. Мне казалось, что я выдыхал самое настоящее пламя.

Это дурман.

Наваждение!

Я – хозяин своего тела…

Первое же прикосновение к члену вышибло из меня всю волю разом. Юркие тонкие пальцы быстро расправились с ремнем и пуговицами и нырнули под белье, сжимая окаменевшую плоть в кулаке. Неловко, неумело, но твою мать…

– Аргх, проклятье!.. – прохрипел я. – Остановись…

Натянул веревки, стягивавшие меня, но куда там!

Узлы были скручены мастерски.

Дубина, идиот! Зачем только доверился? Спиной повернулся, открылся?

Я почувствовал, как девчонка села мне на бедра – и плохо сдерживаемый рык рванул в небо, а мышцы от напряжения готовы были лопнуть в любой момент.

Мы столкнулись взглядами, и эта дрянная, двуличная пигалица крупно вздрогнула и облизнула пересохшие губы.

– Я тебя убью…

– Разве что своей дубинкой, – в ее горле булькнул нервный смешок, но через секунду тонкие бровки сошлись к переносице и голос стал совершенно серьезным: – Прости меня, тигр. Я не хотела, чтобы так вышло…

Заноза

Мне было страшно. Так страшно, что глупая шутка про дубинку вырвалась сама собой, – о чем я тут же пожалела, потому что взгляд тигра не обещал мне ничего хорошего. Мужчина прямо говорил всем своим взъерошенным видом: “Я тебя прикончу. И ты будешь умолять о том, чтобы это случилось быстро и безболезненно”.

Хотелось поцеловать его, хоть как-то снизить градус собственного страха, остро смешанного с возбуждением. Хотелось хоть какой-то ласки, пусть я и не заслуживала ничего, кроме презрения за такой низкий поступок.

Я не смогла удержаться и прижалась к приоткрытым губам мужчины, поймала его тяжелый горячий вздох и стон, от которого напрочь cдуло все мысли, точно пустынный ветер пробрался в шатер моего сознания, чтобы шалить и ломать.

– Прости, – шептала я снова и снова. – Прости…

Что могли изменить слова?

Может, я сама себя пыталась убедить, что если попрошу прощения, то все когда-нибудь наладится?

Мужчина откинул голову назад, насколько позволяли веревки, а я наблюдала, как на его шее натягиваются от напряжения жилы и дергается кадык.

От нового поцелуя тигр увернулся, зыркнул так зло, с такой горечью во взгляде – будто хотел выплюнуть мне в лицо поток проклятий.

Возможно, он и выплюнул бы, вот только зелье частенько ломало голос, если не рассчитать дозу. А у меня на расчеты времени не было – вот мужик и молчал, только шептал и хрипел иногда, – слов было не разобрать.

Я могла бы прислушаться, но в этот момент меня больше заботили собственные переживания и противоречия.