Мирослава Адьяр – Ученица рыцаря (СИ) (страница 55)

Мужчина поджал губы и снова ушел в себя.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Вы не одобряете?

– Единый оставил нам суровый мир, – уклончиво ответил Льер. – И этот мир требует осторожного обращения. Слишком в нем много опасностей, с какими не справятся слабые люди.

Он подался вперед, уперся локтями в столешницу и поймал мой взгляд, как паук ловит муху в паутину.

– Вы знаете, на что способен моховик, если ему на пути попадется обычный человек? – улыбка мужчины погасла, уступив место напряженной сосредоточенности. – Этот зверь похож на неприметный пень, если не знать, на что смотреть. Он способен играть с вашим рассудком, заставить подойти поближе, чтобы угодить в пасть, полную острых зубов. Он заманивает мелких животных, внушая им, что рядом с ним безопасно.

Льер умолкнул, и какое-то время мы пили травяной чай в полном молчании, которое нарушало только потрескивание поленьев в очаге.

– Единый оставил нам мир, пропитанный силами безжалостными и разрушительными. Они могут свести человека с ума, превратить его в чудовище. Они могут исказить суть самых обычных вещей, и справиться с ними способны только сильные, подготовленные воины.

Мужчина отставил чашку в сторону и заварил себе новую порцию отвара.

– Так что я понимаю, в чем смысл жестокого отбора в Орден. Но одобряю ли я такие методы? Нет. И мне страшно представить, что такое хрупкое создание, как вы, должны подвергнуться таким жутким проверкам.

– Не такая уж я и хрупкая, – буркнула я, уткнувшись в чашку.

Льер же только посмеялся, услышав это заявление.

– Вы храбритесь, но я привык заглядывать под оболочку. И внутри вы боитесь и сомневаетесь, как любой нормальный человек. Я заметил перевязь у вас под рубашкой. Вас наказывали?

– Да.

– А причина?

– Из-за меня погиб ученик.

Льер кивнул. Он не осудил и не удивился, не стал задавать больше вопросов. В его взгляде не отразилось ничего такого, что я ожидала там увидеть. Ничего, кроме глубокого сожаления.

И это меня искренне тронуло.

– Тяжкая ноша для такой юной девушки.

Заметив, что я допила свой чай, Льер поднялся и поманил меня к противоположной двери, ведущей во внутренний двор, к башне.

– Вы когда-нибудь видели, как охотятся лингаи, Белые стражи?

Я мотнула головой, не совсем понимая, о чем речь.

Здесь есть какие-то звери? Поэтому никого не выпускают ночью из храма?

Когда Льер открыл дверь, я заметила, что между нами и улицей осталась прозрачная преграда, напоминавшая стекло. Как внешняя дверь, какие обычно показывают в фильмах.

А за ней в воздухе металось нечто. Тысячи светящихся существ, похожих на… листья. Обычные листья.

Они издавали высокий писк, до странности мелодичный. Тут же, в траве, проскочило что-то мелкое – будто мышь. Крохотное существо засуетилось, забегало из стороны в сторону, и на него спикировало несколько “листков”. Они обвили пищащую добычу, спеленали ее, как пеленают маленьких детей, и последнее, что я увидела, – мышь лопнула, точно наполненный водой шарик, разбрызгивая вокруг кровь и внутренности. “Листки” кинулась врассыпную, жадно втягивая в себя даже самую маленькую каплю и кусочек плоти.

– Белые деревья, защищающие святыню Единого, кормятся каждую ночь. – Я была так шокирована, что даже не обернулась, чтобы посмотреть на Льера.

Тяжело сглотнув, я вспомнила, что точно такие же деревья растут и в Шайкосе. Прямо на улице!

– Днем они спят, – сказал мужчина, будто прочитав мои мысли. – Но если кто-то решится позариться на город, то можно попросить их защиты и при свете дня. Достаточно просто… покормить заранее.

– У Единого странное чувство юмора, – бросила я через плечо. – Он создал мир, полный… этого и оставил здесь своих детей. Странный родитель, вам не кажется?

Льер только слабо улыбнулся.

– Или заботливый. Он оставил нас здесь, в окружении опасностей, чтобы закалить тело и дух. У людей есть все инструменты и знания, чтобы противостоять опасностям. То, что они с ними не справляются, – не вина Единого.

– Это жестоко.

– Забота часто жестока, Саша.

Коснувшись моего плеча, Льер заставил меня обернуться.

– Скоро рассвет, – его голос звучал глухо. – Подготовьтесь. Сегодня ваш первый визит в башню.

Мазнув пальцами по моему лбу, мужчина прикрыл глаза.

– Мьера дэс. Пусть милость Единого прибудет с вами.

Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться за ним к своей комнате. Сама я бы вряд ли нашла дорогу.

И все время, пока мы петляли по коридорам, я не могла выбросить из головы слова Льера.

“Забота жестока”.

Но разве так должно быть всегда?

Разве это правильно?

Я не находила ответа. Вспоминала Эктора. Он сказал, что будет жесток со мной. Что будет делать мне больно только ради шанса спасти мне жизнь.

И в этот самый момент я почувствовала, что скучаю по родному миру и тому, как там все было просто. Ты учишься, работаешь. Есть трудности, но нет необходимости с мечом в руке отстаивать право на жизнь. Бороться с чудовищами, с самим собой.

Нет опасности, что какое-то темное нечто в любой момент может пробраться в твой рассудок и разворотить его, испачкать, исковеркать.

Я скучала.

И боялась.

Именно сейчас мне стало по-настоящему страшно.

Глава 50

– Все, что вы увидите внутри, – игра вашего воображения!

Голос Эктора проносился над головами учеников, как раскат грома. Он не смотрел ни на кого конкретно, не искал меня взглядом и вообще всем видом показывал, что наше дело – внимательно слушать и впитывать каждое слово, иначе быть беде.

– Но в этом и заключается главная опасность, – продолжал наставник. – Ваш разум хочет быть обманутым. Он готов принять иллюзию за реальность, он готов поверить и согласиться с чужими правилами игры. И именно этим может воспользоваться враг, обратив ваши мысли, фантазии, мечты и воспоминания против вас. И все это будет выглядеть очень реалистично.

Впервые за всю речь Эктор посмотрел мне в глаза, безошибочно выискав в кучке учеников.

У него что, какая-то тонкая настройка работает именно на меня?

– В первый раз все покупаются, – его губы дрогнули в улыбке, а я чуть не фыркнула, но сдержалась, вспомнив, что мы тут не одни. – И наша задача – подготовить вас к такому воздействию. Научить отличать правду от яркой обманки.

Он продолжал говорить, а все мое внимание теперь занимала башня. При свете солнца казалось, что стены – прозрачные, заполненные тягучим золотом. Оно двигалось, перекатывалось из стороны в сторону, оставляя на стеклянной поверхности густые золотистые капли.

И в этом золоте что-то двигалось.

Моргнув, я снова посмотрела на башню, но ничего не поменялось. В золоте что-то плавало. Вытянутое тело, похожее на змеиное, крутилось за прозрачной преградой, то полностью исчезая, то снова сверкая чешуйчатым боком.

– В иллюзии всегда есть предмет, который выбивается из общей картины, – Эктор остановился прямо передо мной и застыл, заложив руки за спину. – Это ваше внутреннее чутье, ваша интуиция подсказывает вам, что мир вокруг нереальный. Ваше нутро выбирает самое неподходящее, что вообще можно найти, и подкидывает в иллюзию, разрушая ее целостность. Вы должны быть внимательными, чтобы заметить это.

Какие все-таки странные здесь задания.

Это больше похоже на квест по “поиску предметов” в какой-нибудь игре, чем на серьезное испытание. Вот только иллюзия с Русланом казалась мне очень даже серьезной. Настолько реальной, что даже от запаха его парфюма запершило в горле.

Тогда ваза с цветами показалась мне лишней, ведь Руслан никогда не дарил мне цветов.

Тем более роз.

Как-то так повелось.