Мирослава Адьяр – Ученица рыцаря (СИ) (страница 52)
Чтобы…
Не было так.
“Ха! Ты смешная. Все еще цепляешься за свою прошлую жизнь, – вторая “я” презрительно фыркнула, и я представила, как она в роли дьяволенка сидит на моем плече и отчитывает меня за тупость. А где тогда ангельская сущность, что должна быть на моей стороне?! – Не забывай, что Эктор – не мужик из твоего мира, он твоей нежной, трепетной натуры не знает и не понимает. И твои обиды для него – странные и непонятные”.
Я тихонько заворчала, что это не моя проблема и, вообще-то, копаться в чужой голове – плохо в любом из возможных миров, и попыталась сосредоточиться на происходящем вокруг.
Только бы не слышать вздохи за спиной и не чувствовать осторожные прикосновения к волосам, “случайные”, мягкие и извиняющиеся.
Нет уж! Я не куплюсь на все эти тисканья.
По крайней мере, сразу не куплюсь.
Впрочем, уже через час я думала, что внутренний голос был прав. Я все никак не могла перестать оценивать окружающих так, как привыкла в своем мире.
Здесь реальность другая, жизнь другая и люди другие. И судить их за то, за что можно было бы осудить кого угодно дома, – глупо. Ведь Эктор и правда… продемонстрировал суть испытания. Он пытался подготовить меня. По-своему.
Поступил он отвратительно, но ради моего же блага. Правда?
Закатив глаза, я скрестила руки на груди, случайно толкнув Эктора локтем. На судорожный недовольный хрип мужчины я не обратила никакого внимания.
Какая же я тряпка!
Решив, что мучиться размышлениями сейчас – дело бессмысленное, я принялась глазеть по сторонам, ведь удастся ли вдоволь налюбоваться новым городом потом – неизвестно.
Дорога, вымощенная грубым темным камнем, поблескивала на солнце. Казалось, что ее присыпали мелкой красной стеклянной пылью. Стоило только миновать массивные черные ворота, у которых крутились стражники, вооруженные алебардами, недобрыми взглядами и крепкой мускулатурой, как я сразу заметила белые, как мрамор, стволы деревьев, зажавшие в тиски центральную городскую дорогу.
Желто-красные пушистые кроны, больше похожие на мотки сахарной ваты, раскачивались от слабого теплого ветерка.
Изгибы высоченной стены, оставшейся за спиной, отбрасывали нам под ноги причудливые тени, похожие на драконовы зубы. Наверное, с высоты птичьего полета город выглядел как сердцевина хищного цветка.
Вокруг теснились одноэтажные дома из золотистого песчаника, замершие под черепичными крышами; гомонили люди, больше похожие на экзотических птиц. Но во всей этой, казалось бы, легкой атмосфере вечного карнавала и пестроты чувствовалось что-то… темное.
Тут и там я замечала косые взгляды, зеваки расходились в стороны, растекались, как воды бурной реки, стоило хилтам подойти слишком близко. Животные никак не реагировали на голоса и резкие движения, сохраняя королевское спокойствие, а я наблюдала, как парочка стражников отделилась от группы у ворот и следовала за нами не отставая.
– Чужакам не рады, – сказал Ритер, поравнявшись с нами. – Я поговорю со стражей, узнаю новости.
Судя по его выражению лица, Ритер не ожидал услышать ничего хорошего, а я опять подумала об энкери, уничтожившего целое поселение. Если печать, что сдерживала пиромантов, перестала выполнять свою задачу, то как скоро мир вокруг наводнят подобные чудовища?
А если Бигель прав?
Если в каждом местном жителе есть доля пиромантического пламени?
Что, если каждый, абсолютно каждый может подвергнуться их внушению, а не только маги, чей разум изначально слаб перед пламенем?
И как скоро в мире не останется ни одного человека, кто не видит во снах этих существ, запертых в удаленной тюрьме, но готовых в любой момент вырваться на свободу?
– Не думайте об этом, Саша, – тихий голос Эктора прозвучал над ухом, как раскат грома, и я едва не вскрикнула от неожиданности. Слишком уж глубоко ушла в свои мысли. – Оставьте все эти дела Ордену.
– Я не могу, – сжав пальцами переносицу, я прикрыла глаза. – Не могу не думать. Это ведь касается и меня тоже.
– Пока не касается.
–
Последние слова я произнесла так, что сама же поежилась.
Эктор коротко кивнул и о чем-то задумался, а через пару секунд дернул хилта в сторону и свернул с главной дороги, чтобы остановиться под одним из белоснежных деревьев.
Спрыгнув на землю, он без церемоний подхватил меня на руки и поставил рядом.
– Хала тенай. Йела! – сказал он животному, и к моему удивлению хилт дернул ушами, склонил голову набок и, повернувшись к нам спиной, побрел прочь.
– А это безопасно? – я представила, как зубастый хилт идет по улицам незнакомого города, среди толпы чужих людей, и в горле образовался тугой горький комок. – Для местных, я имею в виду.
Эктор пожал плечами и, крепко сжав мою руку, потянул за собой в узкую боковую улочку.
– Вполне, – мужчина выглядел предельно решительно. – Хилты разумны и без причины не нападают.
Я хотела спросить, куда именно наставник отправил животину, но прикусила язык. Общий настрой Эктора настораживал, и я вся напряглась в ожидании.
Что он задумал? Чего хочет?
Снова собирается испытывать меня иллюзиями? Будет копаться в моей голове?
Я стиснула зубы в ожидании худшего.
Тянулись минуты, мы петляли между домами и вскоре выбрались на небольшую площадь со статуей в центре. Это было то место, что никогда не найдешь, если не задаться целью. Вокруг каменных фигур стояли низенькие лавочки, в воздухе медленно растворялась горьковатая сладость цветов, торчавших из круглых вазонов.
И никого вокруг.
Ни единой души.
– Знаете, в честь кого установлена эта статуя? – спросил Эктор.
Откуда? Этот город для меня такая же загадка, как и любой другой город в этом мире.
Но вслух я ничего не сказала, решив перед этим хорошенько рассмотреть застывшие фигуры.
Парень и девушка. Молодые счастливые. Они стояли, взявшись за руки, смотрели ввысь, рассматривая птицу или падающую звезду.
Кто теперь знает, что это было?
Под ногами девушки цвели цветы, но что-то странное творилось с лепестками. Казалось, что они… изъедены. Испорчены.
Ноги парня утопали в камне по щиколотки, и тонкие жгутики неизвестного растения тянулись вверх, оплетая его колени, пробираясь под одежду.
Под кожу.
Если обойти статую, то романтичное “держание за руки” стало похоже на хватку утопающего. Будто парень и девчонка хватались друг за друга, пытаясь спасти от неизвестного ужаса. Их лица исказились, свет и тень играли на них, превращая восторженные улыбки в жуткие гримасы.
– Испытание веры проходит здесь уже много лет, – раздался за спиной голос Эктора. – Так много, что однажды известный скульптор создал эту статую, чтобы почтить память всех, кто потерялся в иллюзии.
Я обернулась и наблюдала, как мужчина рассматривал изваяние. Его глаза опасно сверкали, руки то сжимались в кулаки, то безвольно разжимались. Запустив пятерню в темные пряди, Эктор прикрыл глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но видно было, как тяжело наставнику подбирать слова.
– Я не хочу, чтобы эта статуя стала напоминанием о вас, Саша.
– Это не дает вам права копаться в моей голове.
– Я ваш наставник! Я имею право на все, что посчитаю нужным.
Кажется, мои глаза сами по себе закатились обратно в череп.
– Да перестаньте вести себя как… как…
Эктор хищно прищурился.
– Как кто?
– Как полный идиот! – выпалила я. – Вот кто!
Отведя взгляд, я обхватила себя руками.
– Я доверилась вам. Я раскрыла перед вами душу не для того, чтобы вы обернули мою память против меня.
– Вы ведете себя как обиженный ребенок.