Мирослава Адьяр – Ученица рыцаря (СИ) (страница 4)

– Я не пойду на это.

Эктор расхаживал из угла в угол кабинета и то и дело посматривал в окно. Над городом медленно сгущались сумерки, четыре массивные башни собора Единого упирались в чернеющее небо, и рассмотреть множество завитков и изгибов, украшавших их стены, мужчина уже не мог.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

В воздухе чувствовалось напряжение, во рту перекатывался горький привкус полыни и остывшего чая, а уж новости, что принес Ритер, стали той самой последней каплей, которая была способна переполнить чашу терпения любого.

Какой же он дурак! Идиот, кретин!

Он упустил свой единственный шанс отомстить, так еще и повесил на шею пришлую.

Не заметил очевидного, не почуял магию, а ведь его натаскивали лучшие из лучших!

Скорбь и гнев застелили глаза, помешали и ослепили.

Хорош капитан! И ведь сам всегда говорил, что рыцарь должен главенствовать над своими страстями, а не поддаваться им.

И что теперь с ней делать? Эктор был уверен, что отправить ее в Приют для таких же – самое лучшее решение.

Не просто лучшее, а правильное. Законное.

Указы Совета четкие и неподчинение будет караться. Жестоко.

Он не хотел иметь ничего общего с этой девчонкой, даже воздухом одним с ней дышать не собирался! В ней все напоминало о проклятой колдунье, и плевать Эктор хотел, что нутро там уже другое.

Слишком сильна боль, слишком сильны воспоминания.

Он не станет идти на поводу у друга.

– Ей нечего делать здесь! – рявкнул, ударив кулаком по столу. – Потрудись отправить письмо в Приют. Пусть они подготовятся к приезду новенькой.

– Ты рехнулся, – Ритер, развалившись в глубоком кресле и закинув ногу на ногу, смотрел на него с укором. – Ты же знаешь, что там с иномирцами делают. Да она закончит свои дни в борделе. В лучшем случае! – подавшись вперед, он глянул на друга из-под сведенных в переносице бровей. – Забыл, что они с Этери сделали? Забыл, где мы ее нашли? А ведь ей было всего тринадцать. Тринадцать! Совет рехнулся, люди-иномирцы – жертвы чародеев и их игр!

– Сбавь тон! Совету не понравятся твои слова.

Ритер упрямо вскинул подбородок.

– Если ты о них доложишь.

В голосе друга чувствовалась затаенная ярость. Но еще сильнее – неподдельная боль и вина. Он и правда корил себя за судьбу той пришлой девчонки, что волей Единого оказалась в их мире. Она была слишком мала, а удочерить иномирянку – невозможно. Ни один закон этого не допустил бы.

У иномирцев нет прав, нет голоса и нет возможностей. Совет относился к ним, как к чуме и избавлялся всеми возможными способами.

Пришлось отослать Этери в Приют.

А через несколько недель получить письмо о ее смерти.

Ритер тогда пошел в мортуарий сам, а вернулся постаревшим лет на десять.

– Это не моя проблема, – Эктор досадливо отмахнулся и сел напротив друга, уперевшись локтями в отполированную до блеска поверхность письменного стола. – Судьба Этери печальна, но я должен действовать согласно нашим законам.

Ритер тихо зарычал.

– Это просто бесчеловечно!

– Она – пришлая. И на этом разговор закончен.

– Нет, не закончен, – друг вскочил со своего места одним плавным рывком и навис над Эктором, сверля его пристальным взглядом. – В тебе говорит гнев и гордыня!

– Во мне говорит здравый смысл!

– Пха! Ты упустил ведьму и готов кого угодно наказать за неудачу. Но эта девочка не заслуживает такой судьбы.

– Но то, что ты предлагаешь, – смехотворно! И незаконно. Ты готов взять на себя ответственность?

Ритер криво усмехнулся.

– Готов. И не забывай, что душа часто перекраивает тело под себя. Уже через несколько дней ее внешность изменится. Несколько штрихов – и никто никогда ее не узнает, – мужчина выглядел так, будто любые слова сказанные Эктором не имели значения. Решение он уже принял. –  Совету мы сообщим, что чародейка погибла при дознании. Сам знаешь, что таких сжигают после смерти, а девчонку я представлю, как свою дальнюю родственницу, отобранную мной для испытания. И документы подготовлю сам.

– И? – Эктор вопросительно изогнул густую бровь, – Она же соплячка! Без магии это хилая, непригодная для обучения девка, ростом в пять футов с кепкой! Ее разрубят пополам на первом же занятии, а уж Испытание Тенями она не пройдет никогда в жизни.

– В ней есть потенциал, – возразил Ритер. – Можешь поверить человеку, что отбирал новичков последние десять лет.

– Ты всеми силами хочешь попасть под трибунал, – Эктор устало качнул головой и уставился в стол. Смотреть на друга было тяжело. Почти невыносимо.

– Я хочу спасти жизнь. И человека, что в перспективе может стать хорошим охотником.

– “В перспективе”? В перспективе ее убьют в первую же неделю!

– Тогда ты тем более ничем не рискуешь, – Ритер пожал плечами, и его улыбка превратилась в настоящий оскал. – Дадим шанс. Если уцепится за него – то и хорошо. Через год она станет ан-витае, вольным рыцарем, и пойдет искать удачу за этими стенами, а ты искупишь свою вину. И не спорь, – мужчина поднял руку, – у тебя на лице все написано. А если же она не сможет, – Ритер многозначительно замолчал на несколько секунд, – то ты скажешь, что сделал все, что мог, и ее душа теперь во власти Единого.

Мужчина плюхнулся обратно в кресло.

– Ты же понимаешь, – продолжил он. – Мы сейчас, как никогда, нуждаемся в новой, свежей крови.

Эктор закатил глаза.

– Ее кровь украсит разве что пол в тренировочном зале.

Ритер и Эктор сцепились взглядами.

Все это безумие. И идея совершенно дурацкая, но в одном Ритер был прав: друг и правда испытывал чувство вины. Оно было глубоко спрятано под миллионом других чувств и мыслей, но все равно мучило и кололо изнутри, тут и там мешая работать.

Он должен был почувствовать чары. Должен был остановить ведьму, но боль и гнев привели его к провалу, из-за чего чуть не лишился шкуры невинный человек. Пусть оболочка одна, но личность ведьмы ушла. Испарилась где-то за гранью реальности, хладнокровно оставив вместо себя жертву.  А Эктор этого не понял.

Или не хотел верить.

Он должен был поступить по закону: отправить пришлую в Приют. И ее полные ужаса и непонимания глаза будут преследовать Эктора в кошмарах до конца его дней.

– Помоги ей, – тихо сказал Ритер, – Все остальное будет зависеть не от тебя.

Эктор тяжело вздохнул.

– Хорошо, подготовь ей документы. Но! – он крутанулся в кресле, отвернувшись от друга. – Предупреди, что жалеть ее никто не будет. Никакой пощады. Ей придется бороться за свою жизнь.

– Ее зовут Саша, – голос Ритера звучал чуть дальше – мужчина уже стоял у выхода. – Я передам твои слова.

Хлопнула дверь, и Эктор остался один.

Саша, значит.

Что ж, он и правда сделает все, что может. Все остальное – не его проблема.

Глава 3

Ожидание – худшее из наказаний, и я в полной мере почувствовала его на собственной шкуре. После Ритера в камеру никто не заходил. Один раз принесли еду, но я не могла на нее смотреть, воротило даже от запаха, хотя это и была вполне обычная каша и краюха хлеба. Здравый смысл подсказывал, что я должна поесть, но все внутри восставало против этого. Я боялась, что в еду могли что-то подмешать. Усыпить меня.

Или убить.

Откуда мне вообще было знать, что Ритер говорил правду? Я даже понятия не имела, что здесь делают с такими вот… попаданками. И никаких причин доверять постороннему мужику не было.

Я ходила из угла в угол камеры и куталась в принесенный Ритером плед. Иногда рука непроизвольно тянулась к камню, пальцы снова и снова ощупывали трещинки и выбоины в кладке, но я понимала, что никогда сама не выйду отсюда. Это же не какой-то там фильм, где герой мог проковырять ложкой путь на свободу. Я уже перестала различать запахи. Принюхалась. Не замечала больше ни горьковатой прелости соломенной подстилки, ни холодной затхлости вообще.

– Если Ритер меня обманул, то что делать дальше? – вопрос я адресовала в пустоту.

Завернувшись в плед по самую макушку, я бухнулась на подстилку и с тоской посмотрела на простенький поднос с парой мисок. Отодвинув поднос в сторону, я отвернулась и уставилась в стену. Жаль, что под рукой не было никакого карандаша, а еще лучше – мела. Вот я бы тут им оставила парочку рисунков на прощание!

Заодно бы и себя заняла.