Мирослава Адьяр – Ученица рыцаря (СИ) (страница 37)
– Это наказание и для вас тоже.
– Так и есть. И мне жаль, что так вышло, Саша.
Девушка уперлась лбом в прохладное стекло и прикрыла глаза.
– В нашу первую встречу вы так не думали.
– Многое изменилось.
Быстрый взгляд из-под густых ресниц проехался по лицу мужчины не хуже ледяной сосульки.
– Что, например?
– Многое, – уклончиво ответил Эктор.
Саша прикрыла глаза и ничего не сказала. Медленно тянулись минуты, свет солнца становился все призрачнее, окрашивая комнату в полупрозрачный багрянец.
– Вы мне тоже нравитесь, – вдруг сказала Саша и распахнула глаза, смело встречая ошарашенный взгляд Эктора. – И я готова. Готова отвечать за то, что сделала. Я готова… я не боюсь…
Остальные слова утонули в неразборчивом бормотании и тихих всхлипываниях. Горе, страх и вина скрутились тугим узлом, стянулись, сдавили ее сердце и выплеснулись наружу надрывными рыданиями.
Эктор осторожно коснулся тугой повязки, чтобы не потревожить раны, и впервые заметил, что узкая ладонь Саши без труда умещается в его руке. Она казалась такой маленькой, что горло перехватывало от гнева на проклятого Мэлкаю.
Да, наставники никогда не говорили ученикам, что на самом деле проходы между этажами лабиринта всегда открыты. Это часть обучения, возможность посмотреть на то, как молодой воин поведет себя в нестандартной ситуации. Но кто мог знать, что ученик этого “змея” намеренно решит стравить двух чудовищ?
Кто знал, что Саша угодит в эту мясорубку?
Неужели он это имел в виду, когда говорил, что многое изменилось?
Подумал, но не смог сказать прямо?
Почувствовал, но не хотел признаваться?
И теперь так гадко и неспокойно на душе именно из-за этого?
Все усложнилось, потеряло привычные очертания, мир перестал быть таким, как Эктор привык. И рука, вздрагивающая в его ладони, – яркое тому подтверждение.
Завтра эта рука будет до крови сжимать столб, а губы будут шептать молитвы и просить о пощаде. Потому что он не мог жалеть Сашу.
Если кто-то заподозрит его в слабости, то может потребовать, чтобы девчонку наказал сам Мэлкая, и от одной мысли об этом к горлу Эктора подкатывала бессильная злость.
Осторожно приподняв руку, Эктор прижался губами к раскрытой ладони.
Просил прощения.
За все, что случится завтра.
Глава 35
Все происходящее было подернуто густым туманом. Я даже не чувствовала ног, когда оказалась под открытым небом, а впереди маячил высокий деревянный столб. Мне казалось, что я увижу его – и решимость сразу испарится, но мысли текли все так же вяло и внутренний голос упорно молчал.
От присутствия Эктора за спиной по коже бежали мурашки, но я старалась не оборачиваться. Боялась, что если посмотрю на туго скрученный кнут на его поясе, то отвага мне изменит. Я слышала тихие тяжелые шаги, спокойное дыхание, могла представить, как Эктор прямо держит голову и смотрит вперед.
Он в моих мыслях.
Я чувствовала, как он заполнил собой всю мою суть; по позвоночнику пробегали невидимые пальцы, вычерчивая под кожей искристые узоры, и мягко поглаживали мой измученный разум.
Эктор так и не ушел из моей комнаты до самого утра.
Мы не разговаривали. Наставник не настаивал, а я не могла найти подходящих слов. Из горла рвалось только бессвязное бормотание и всхлипы, а в итоге я просто свернулась клубочком на широком подоконнике, прижалась к крепкому бедру мужчины и позволила ему копаться в своей голове, перебирать мои воспоминания, как бусины на нитке.
Подозреваю, что он увидел даже больше, чем нужно, но плевать.
Раз уж моя судьба окончательно перевернулась, то зачем хранить секреты, которые к моей нынешней жизни не имели больше никакого отношения?
Эктор пару раз порывался что-то спросить, но вопрос так и не прозвучал.
Я не могла спать, а он не хотел оставлять меня один на один с тяжелыми мыслями и виной, что медленно, по капле просачивались в сердце, отравляя каждое мое движение, оседая на языке противной горечью.
А перед самым рассветом, он сам помог мне переодеться.
По правилам на наказание нужно было явиться без рубашки, чтобы спина была открытой, так что я, бледнея и краснея одновременно, хотела позвать Эрису, но Эктор только отмахнулся и забрал из моих рук широкую ленту перевязки.
Он стянул мне грудь так умело и быстро, что я даже рот открыла от удивления.
Богатый опыт, судя по всему…
– Это не впервые, – пояснил он тихо. – Аду, мою жену, один раз тоже наказали плетью. Правда, она на самом деле пыталась убить одного из учеников. Вспыльчивый нрав, – пробормотал наставник, заметив мой взгляд, – ей тогда достались положенные десять ударов, а я перевязывал ее перед наказанием.
Эктор едва заметно усмехнулся.
– Она меня отчитала, как мальчишку: “Во имя Единого, Эктор, у тебя что, никогда не было женщины, что ты возишься с перевязью, как трепетная школьница? Сейчас я тебе покажу, как надо”, – мужчина аккуратно закрепил край ленты сзади. Я даже пикнуть не успела. – Урок я выучил на “отлично”.
– Вам не обязательно…
– Саша, если бы вы хотели меня выгнать, то сделали бы это еще на закате.
После этого он выпроводил меня из комнаты и повел на кухню.
Пить чай.
Я подумала, что мой наставник окончательно поехал крышей, но через несколько минут пришло простое и понятное осознание.
Он хочет показать, что переживает не меньше меня.
И за меня.
Просто не может сказать это вслух.
“Эй, Саша, мне тоже страшно, видишь?”
Я тряхнула головой и выпрямила спину. Посмотрела еще раз на столб.
Обычный, деревянный.
Вокруг него были обмотаны узкие кожаные ремешки.
Видать, чтобы жертва не дергалась.
Собственное спокойствие потрясло меня до глубины души, но я подозревала, что это дело рук Эктора. Он забирал мои чувства.
Вытягивал их, как губка вытягивает воду из миски.
Рядом с столбом стояло двое мужчин. Я безошибочно узнала магистра, а вот второго припомнить не могла.
Наверное, это тот самый наставник, чей ученик попал под мой клинок.
Магистр коротко мне кивнул, приветствуя, и я ответила так же.
Никаких слов или наставлений, никаких длинных речей.
Все пройдет быстро, хотя, судя по взгляду сероглазого спутника магистра, он хотел бы увидеть мою боль.
Он требовал страданий.