Мирослава Адьяр – Ученица рыцаря (СИ) (страница 23)
– Это называется “откат”, – голос у наставника тихий и шелестящий, но мне казалось: я могла бы ощупать его, почувствовать кончиками пальцев. – Мир чувствует в вас чужака и пытается...выкинуть вон, но вы уже прочно срослись с телом. От вас невозможно избавиться.
Вот оно как.
Интересно, ему жаль?
Жаль, что даже мир не в силах совладать с пришлой?
– И долго я проведу в постели?
Приоткрыв глаза, я смогла рассмотреть Эктора и заметила темноту, залегшую под его глазами.
Сколько я вообще была в отключке? Он сидел здесь все это время?
– Еще день, – мужчина неопределенно пожал плечами. – Может, два. Хорошо, что откат случился сейчас, когда вокруг почти нет свидетелей. Если бы вы свалились перед другими учениками…
Я кисло улыбнулась.
– Вот это было бы веселье, – тихо кашлянув, я плотнее завернулась в плед. – Вам не обязательно караулить меня. Я думаю, Эриса поможет мне выпить отвар.
Эктор нахмурился, а тени будто стали глубже. Он все еще держал в руках чашку с лекарством: то сжимал её с такой силой, что я могла поклясться, что слышу хруст, то нежно поглаживал глиняный бок.
– Я так и хотел сделать, – сказал он и встал на ноги слишком уж поспешно. – Но чувствовал, что должен вам объяснение. И извинения.
От удивления у меня брови поползли вверх.
– И потому сторожили меня? Не спав? Вы могли извиниться в любое другое время.
Эктор стиснул зубы и аккуратно поставил чашку на тумбу.
– Я рад, что все обошлось, – холодно отчеканил мужчина. – Эриса будет здесь через час, с ужином. Постарайтесь поесть, даже через "не могу".
Он двигался мягко и уверенно. Подхватил куртку, что лежала на кресле рядом, откинул со лба непослушные волосы, а я все пыталась разобраться в себе.
С одной стороны приятно, что Эктор так переживал. Он точно не спал, и прикосновения влажной тряпки мне не почудились. Вон тряпка, а вон кувшин, стоит прямо у кровати.
Но почему?
Чувство вины? Да ну, глупость это. Он мог просто спрашивать у Эрисы, не померла ли я тут случайно, и хватит.
Эктор уже был у двери, когда я решилась все-таки открыть рот:
– С-спасибо, – пробормотала я, запинаясь и вжимаясь в спинку кровати.
Черт его знает, какая реакция могла последовать.
Эктор замер, полуобернулся. Из-за игры света и теней его профиль казался более хищным, чем обычно.
– Не за что, Саша, – бросил он через плечо и вышел вон, аккуратно закрыв дверь.
Оставил меня одну.
Я прикрыла рукой глаза, медленно “стекла” вниз по подушке и совершенно по-дурацки улыбнулась.
“Саша”.
И как только ему удалось это так произнести, что мне отчаянно захотелось больше никогда не услышать холодного “Александра”?
Глава 22
Магистр склонился над картой города и с каждой секундой хмурился все сильнее.
– Какие новости в северном пределе? – его густой, тягучий голос заполнял собой все пространство сумрачного зала. Даже огоньки свечей задрожали на стенах, отмечая каждое его слово.
Повернув голову, магистр впечатал тяжелый холодный взгляд в Эшель.
Она только вернулась из Гальдивы и сейчас осматривала зал с отрешенной брезгливостью. Эшель – странствующий рыцарь. Сама необходимость сидеть в четырех стенах и дышать плотным, разогретым чужими дыханиями воздухом поднимало в ней волну негодования и страха.
И Эктор прекрасно ее понимал.
Его место было далеко от женщины, но от Эктора не могла укрыться ни кривая полуулыбка, застывшая на огрубевшем от ветра лице, ни сцепленные в замок руки.
– В окрестностях Гальдивы участились случаи магического психоза, – ровный тон женщины не был способен никого обмануть. В нем бурлил гнев, боль и разочарование; а в темно-серых глазах плескалась готовность сорваться с места и выскочить вон. – Даже те, в ком были хотя бы крупицы магии, отвечали на Зов. Иногда я находила в полях детей. Они выходили из домов и шли на голос пламени, а потом попадали в лапы дикому зверью.
Эшель не вздрагивала, ее интонации никак не менялись, когда она рассказывала новые и новые жуткие подробности. О том, как опустела целая деревня, о том, как скрытого чародея не успели скрутить и он сжег себя и забрал с собой жену и двоих сыновей. Только морщинка на ее лбу становилась еще глубже и злее.
– Даже через артубират мы не всегда можем уловить частицы дара, – проговорила Эшель тихо. – И жестоко за это расплачиваемся.
– Карим, – магистр повернулся к абсолютно беловолосому худощавому мужчине, что все это время просидел без движения. Казалось, он даже не дышал.
– Я давно говорил, что пироманты не останутся в заточении навсегда, – он склонил голову и неопределенно повел плечами. – Как бы вы это ни хотели, магистр, но факты говорят за себя, – Карим бросил на Эктора быстрый взгляд. – И недавнее происшествие здесь это подтверждает. Пироманты и их прихвостни – как крысы. Паразиты. Они найдут дорогу куда угодно. Это лишь вопрос времени.
В зале повисло мрачное молчание.
– Мне почти жаль тех несчастных, кто решил примкнуть к Ордену в этом году, – прогремел над столом звучный голос Алеина. Мужчина внушал искреннее благоговение при первом же взгляде. Самый высокий из всех, широкоплечий, массивный; светлые волосы стянуты на затылке в хвост и перехвачены кожаным шнурком; живые, сверкающие зеленые глаза смотрели насмешливо, с вызовом.
– Алеин, – рыкнул магистр. – Твой бы язык да в мирное русло. Например, неплохо бы отчитаться о делах на западе, где ты регулярно ошиваешься.
– Не “ошиваюсь”, а наблюдаю, – невозмутимо поправил магистра мужчина. – И на западе никаких странностей нет, тишь да гладь. Даже подозрительно.
– Или они лучше работают, – хохотнула Эшель.
Ее глаза сверкнули каким-то больным бордовым блеском.
– После нападения мы усилили патрули, – подал голос Эктор. – На входе в город всех проверяют через артубират, на центральной башне крепости всегда стоит Следящий. Если в городе появятся приспешники пламени, то он даст сигнал…
– Если в город проберется глашатай, то мы столкнемся с проблемой похуже случайного нападения магов, – прогудел магистр. – Он сможет обращать любого потенциального чародея со слабой ментальной защитой в верного помощника пламени. Нам никак нельзя допустить этого. Ты понимаешь, Эктор?
– Разумеется.
– Может быть, тут хоть кто-то задаст главный вопрос? – насмешливый рык Алеина заставил Эктора вздрогнуть. – Или скажет это вслух? – Мужчина впервые перестал улыбаться. – Печать Экды слабеет, и пироманты потихоньку ковыряют трещинки в поисках выхода. Предосторожности – это прекрасно, но скоро мы окажемся на пороге новой войны. А еще одной Экды у нас нет.
– Критикуя – предлагай, – мрачно бросил Карим. – Если мы выскажем страхи вслух – они не станут меньше, и не появится на пороге новая Экда, готовая принять в себя силу пламени. Все собравшиеся и так знают, что активность магов и появление энкери, – быстрый взгляд в сторону Эктора обжег не хуже уголька из костра, – тревожные знаки. Все мы знаем их значение.
– Тогда я искренне не понимаю, почему не отменили набор учеников, – хохотнул Алеин. – Чем эти зеленые сосунки нам помогут на пороге конца света?
Эктор подался вперед:
– Они займут твое место, когда пламя отправит твою душу к Единому.
– Мое место? – мужчина расхохотался не сдерживаясь. – Уж не твоя ли милая ученица метит на
– Помнится мне, – задумчиво протянул Эктор, – что твоя вторая ученица превзошла тебя в бою, а была она хилой девкой, весом в сотню с хвостиком фунтов и ростом тебе по грудь. Все правильно, Эшель?
– Да, все верно, – женщина хищно улыбнулась и ткнула в шрам, рассекающий лицо Алеина точнехонько на две половины. Узкий след от клинка тянулся по лбу вниз, задевал кончик носа и массивный подбородок.
Мужчина что-то пробурчал и заткнулся.
“Как раз вовремя”, – подумал Эктор.
– Грызня друг с другом делу не поможет! – голос магистра обрушился на плечи, как удар молота на наковальню. – Трепаться мы все любители, но ситуация серьезная и я требую отчитываться о всех происшествиях, где хотя бы краем глаза было замечено вмешательство пламени.
– Это не отменяет того, что я сказал! – не сдавался Алеин.
– Мы соберем Совет. И будем решать проблему вместе с потомками Экды, – магистр откашлялся и заложил руки за спину. – В их жилах течет первородное пламя, и кому, как не им, придется участвовать в грядущих событиях? Возможно, понадобится отправить кого-то в Запределье.
В зале повисла оглушительная тишина.