Мирослава Адьяр – Когда умирает свет (страница 11)

- Да ты оглянись вокруг! Тут никогда ничего не было, тут никогда не стоял лагерь. Травка вон зеленая, курчавится. Куда бы мы ни пришли, а это совсем не тот сектор, который мы покинули.

- Это бред какой-то! Ты хочешь сказать, что мы запутались в трех коридорах?

Карлос опустил голову и прикрыл глаза. Его напряжение было физически ощутимо. Оно растворялось в воздухе приторной густой патокой, и я нервничала все больше, потому что впервые видела мужчину именно таким. Растерянным, удивленным и сомневающимся.

Батончик растекся во рту вязкой гущей, и я с трудом протолкнула ее в горло. Поднялась на ноги, чтобы подойти поближе и высказать свое предположение - высказать хоть что-нибудь, чтобы сбавить общее напряжение, - но тут что-то внутри меня хрустнуло и надломилось, как палочка леденца.

Кто-то назвал бы это дурным предчувствием.

Интуицией.

И сейчас это чувство во мне било тревогу, молотило во всевозможные барабаны и орало во всю глотку, требуя поднять голову и осмотреться по сторонам.

Небо надо мной окрасилось тягучим золотом, закрутилось где-то вдалеке, над городом, превратившись в одну колоссальную воронку. Вибрирующую, натянувшуюся поверхность рассекли белоснежные зигзаги молний, но я не слышала грома.

Я почувствовала, что не могу вытолкнуть из пересохшего горла ни единого слова, ощущала на языке только пресную массу питательного брикета, забившую все остальные вкусы.

Забившую даже запахи.

Мне все это кажется. Это какая-то игра воображения.

Интересно, беременные страдают галлюцинациями? Вот будет потеха, если Карлос вычислит мое положение по поехавшей крыше. Умора просто!

Небо вспыхнуло, треснуло где-то у самого краешка воронки, и я отвлеклась от него, чтобы привлечь внимание спорящей парочки. Толкнуть их, закричать: “Смотрите, сейчас небеса рухнут нам на головы!”

Они должны были это увидеть!

Но стоило только открыть рот, как я поняла, что звать некого.

На это пустой поляне я осталась в одиночестве. Один на один с приближающимся золотистым штормом.

К центру города

- Карлос!

Я орала уже не меньше часа. Посадила голос, наверное, порвала к такой-то матери связки, но продолжала звать, снова и снова...

- Карлос!

...но ничего не менялось.

- Берта!

Голос сорвался окончательно, превратившись в жалобный хрип, но я не сдавалась. Вытирая навернувшиеся слезы, я не прекращала звать.

В какой-то момент я даже вернулась к входу в город, чтобы посмотреть, что там происходит.

Слепая надежда на удачу - это так по-человечески, что я невольно рассмеялась и подумала, что Карлос бы пальцем у виска покрутил и сказал бы, что мотылек окончательно рехнулся.

Я точно помнила, что дороги в коридорах не были вымощены ничем. Только земля и редкие пучки травы.

Сейчас же их покрывала мелкая искусная мозаика.

Каждая плиточка, размером не больше двух дюймов, так плотно прилегала к соседнему кусочку, что швов было совершенно не рассмотреть.

Зато картина раскрывалась вся, обнажала перед случайным зрителем все, что только могла показать.

Осторожно переставляя ноги, я медленно двигалась вдоль стены, чтобы не упустить ни единого изгиба странного рисунка.

Часть мозаики была совершенно черная. “Темно-синяя”, - поправила я себя и увидела на синеве белые точки звезд. Дальше картинка становилась светлее, из плиток вырисовывались мохнатые облака, а вскоре я дошла до изображения планеты.

И откуда-то во мне появилась уверенность, что это именно та планета, по которой я сейчас топталась.

Она мягко покачивалась в колыбели космической пустоты, а через несколько футов картинка изменилась.

Шаг в сторону. Еще один.

Над планетой нависла тень: массивная, темная, угрожающая.

Хруст где-то поблизости заставил меня подскочить на месте и потянуться к поясу в поисках пистолета, но тщетно: оружия под рукой не оказалось.

- Да почему мне так не везет сегодня, - прохрипела я и прижалась к стене.

Бежать?

Ждать?

Золотистый шторм так и бушевал в небе. Он не двигался с одной и той же точки, не пытался приблизиться - только иногда разбрасывал в стороны белоснежные зигзаги молний, кидал в лицо колкую пыль и пробирал холодом до костей.

Опустив голову, я посмотрела туда, где шел коридор к площади с белой “иглой”.

И застыла, пытаясь осознать, кажется ли мне все происходящее или нет.

В десяти футах от меня стояла девчонка лет двенадцати.

Самая настоящая девчонка!

В голове завертелась карусель из вопросов и сомнений.

Что ребенок здесь делает? Что, никто из исследователей не заметил ее присутствия?

Как она выжила в этом жутком месте?

Она, вообще, реальна или я окончательно слетела с катушек и мне все только привиделось?

Что ты здесь делаешь?

Стоило мне заговорить и податься к девочке, как она отскочила назад и обхватила себя руками. В карих глазах плескался самый настоящий ужас, будто она увидела не обычного человека, а чудовище, готовое вцепиться ей в горло и разодрать на части.

Девчонка повернулась и, взмахнув трогательными тугими кудряшками, бросилась бежать.

- Стой!

Споткнувшись на первом же шаге, я проехалась лицом по мозаике и, с трудом поднявшись, помчалась за беглянкой.

Она же совсем еще ребенок!

Нельзя ее здесь оставлять!

Карлос бы со мной согласился, он бы меня поддержал, не дал ей уйти.

Девчонка оказалась быстрой. Клянусь Саджей, она могла бы дать фору любому наемнику!

Я успевала заметить, как впереди мелькают ее волосы, а через пару минут мы вывалились на площадь с “иглой”. Остановившись на несколько секунд и пытаясь отдышаться, я опасливо обошла колонну в центре, все еще не в силах отделаться от давящего чувства страха, клокочущего где-то под горлом. Перед глазами не прекращала стоять жуткая картина расправы с сопровождающим.

Шум и треск привлекли мое внимание, и, повернув голову, я снова увидела странную незнакомку, скользнувшую в узкий проход, куда мы так и не рискнули сунуться.

- Вот же глупая девка!

Пытаясь не отстать, я без раздумий подбежала к тесному лазу и подумала, что у Карлоса и Берты могут возникнуть сложности с этим отрезком пути. Даже мне, при всей хрупкости, пришлось буквально протискиваться дальше, обдирая плечи и спину.

Когда до выхода оставалась всего пара футов, я с ужасом осознала, что под подошвами сапог ничего нет. Опора исчезла так неожиданно, что я даже вскрикнуть не успела.

Темнота приняла меня, обернулась вокруг рук и ног тугими липкими путами, забилась в рот и нос, лишая дыхания и возможности мыслить трезво.

Саджа, что происходит?!

За что мне это все?