Мирон Высота – Пыль Энцелада (страница 2)

*

Половинка человека швыркала носом и пила горячий чай из кружки.

На девочке был красный беретик и неуместное куцее пальтишко. Похоже, никто и не подумал, что ее стоило одеть как следует – это тебе не Москва с ее “околоноля”.

Остальные тоже были одеты легко. Намерзлись,  и теперь с удовольствием прикладывались к дымящимся кружкам и потирали красные руки.

Особистов прилетело двое. Один светлобровый, другой чернобровый. Одинаково

неуловимые во внешности, без каких-то отличительных признаков, они даже назвались такими простыми именами, что Шепелев, всегда внимательный к подобным мелочам в общении, сразу забыл и имена, и фамилии. Он даже не понял кто из них старший по званию.

– А дитя зачем? – спросил Шепелев. Не то чтобы это его действительно интересовало, он вообще был непривычно апатичен последнее время, скорее хотелось как-то нарушить это благостное чаепитие. Комиссий и прочего начальства по поводу внепланового возвращения челнока с Сатурна уже приезжало столько, что он привык. И особистов всяких повидал. Наелся, спасибо.

– Материнское чувство, – ответил светлобровый.

– Так это дочь, – понял Шепелев. – Ее дочь.

Он внимательно посмотрел на девочку. Никакого сходства с той яркой красоткой, что сидит в стеклянной клетке. Разве что с блеклой дамочкой на фотографии из папки. Значит, это дочь Аглаи Королевой. Той, Аглаи Королевой, которая улетела к Сатурну, а вот той ли, что вернулась? Опять вопросы. У Шепелева разболелась голова. Он даже подумал, что хорошо бы его тоже отпустили в городок, как и остальных, и он с удовольствием бы уже остограмился в ожидании Новогодней ночи, да под селедочку, да с лучком и под маслицем.

– Догада, – ухмыльнулся светлобровый. Он из них старший, решил Шепелев.

…Когда капсула с вернувшимися приземлилась в казахстанской степи, спасательный отряд обнаружил внутри только двоих из шести, улетевших с научно-исследовательской миссией к спутнику Сатурна. Энцелад  – самый лакомый кусочек из всей плеяды спутников окольцованной планеты. Там должна быть вода, а где вода – там жизнь. Это тебе любой советский школьник скажет. Даже двоечник.

Итак. В спасательной капсуле вернулось только двое. Утративший разум и способность ходить бортинженер Кузовлев, и неожиданно похорошевшая, но замкнувшаяся в себе биохимик Королева. Куда делись остальные члены экипажа —неизвестно. Никаких следов. Все записи, ячейки памяти и черные ящики чисты, как первый снег.

Молчание Королевой сначала списали на постшоковое состояние. Но время шло, вопросы множились, а ответов не воспоследовало. Королева молчала и улыбалась. Она никак не реагировала на внешние раздражители. Все биологические показатели пребывали в норме. Рентген, МРТ, УЗИ. Куча исследований. Заботливо и чуть ли не каждый день, как члену Политбюро. Никаких патологий. Никаких странностей, кроме одной.

Вернее, двух, одна из которых скорее вкусовщина, но все-таки – неожиданную красоту космонавта Королевой отмечал не только Шепелев. Даже товарищ Громов, у которого скорее всего точно нет сердца, и даже вот товарищи из особого отдела.

Вторую странность списать на вкусовщину и недостаток женской красоты на квадратный метр сверхсекретной лаборатории в заснеженной степи Казахстана никак не получалось, даже если очень хотелось.

Кожа космонавта Королевой светилась нежным неоновым светом. И чем больше вокруг было света, – любого, электрического или естественного – тем ярче сияла космонавт Королева. В темноте свет этот становился едва виден, но его вполне хватало, чтобы придавать помещению, где она находилась, эффект сказочный, если не сказать потусторонний.

Источник свечения не был идентифицирован. Срезанный образец кожи какое-то

недолгое время тоже давал эффект свечения, но потом гас, и в принципе ничем больше не отличался от кожи обычного человека. Хуже всего было то, что крохотные частички эпидермиса, отшелушившиеся от кожи Королевой естественным путем, какое-то время мерцали нежно-голубым в пространстве, парили в воздухе, оседали на предметах интерьера, концентрировались в углах и прочих труднодоступных местах, где обычно и залегает пыль. Мы же этим дышим, ужасался Шепелев. Кашлял, чихал, в тайне от всех пил на всякий случай антибиотики, а потом страдал резкими болями в животе.

Королеву изолировали. Поместили «под стекло», как выразился Шепелев. В прозрачный куб, снабженный фильтрами и прочими приспособлениями. Королева теперь постоянно находилась внутри куба, источая свой неземной свет.

Когда волна исследований спала, и большая часть ученой братии с Лабы улетела, Шепелев приходил к ней каждый вечер – “понаблюдать”. Хотя по началу и смущался, потому что космонавт Королева находилась в этом кубе абсолютно голая. Из-за этих ритуальных «наблюдений» Зоя не то чтобы ревновала, скорее насмешничала над ним. Шепелев же объяснял свою тягу к прекрасному научным интересом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.